— Нет. Она остановилась в физическом и эмоциональном развитии. Дети-вампиры не развиваются эмоционально, в отличие от взрослых людей-вампиров. Мы научили её писать и читать, думая, что она будет сама себе читать детские книжки. Но она все равно любит, когда ей кто-то читает сказки на ночь. Она всегда будет играть в куклы и в другие игрушки. И никогда не влюбится в парня, не создаст семью, — тяжело вздохнул Маркос. — Так получилось, что с её обращением оборвался мой род. Она была единственной дочкой моего внука. А он умер через год после рождения Ани и не успел зачать ещё одного ребёнка.
В интонации его голоса я слышала грусть, но, судя по внешнему виду, Маркос был собран и спокоен.
— Значит, вам запрещено обращать несовершеннолетних. Детей до восемнадцати лет.
— Нет, Лина, — ответил Маркос. — Это сейчас считают, что до восемнадцати лет ты ещё ребёнок. А в мое время считали, что как только девочка и мальчик достигают полового созревания, они становятся взрослыми. В тринадцать лет девочек выдавали замуж. А через год они становились матерями.
— Значит, вам запрещено обращать детей, не достигших полового созревания? А после этого можно делать с детьми все что угодно?
— Да, — ответил Маркос.
— Твой закон ничего не изменил. Вы до сих пор можете обращать детей!
— Он изменил многое в моё время, — возразил вампир.
— Но сейчас он бесполезен.
— Закон нельзя изменять, — отрезал Маркос.
На его лице между глаз появилась складка.
— Можно ещё один вопрос? — спросила я.
— А если я отвечу нет? — спросил меня вампир. — Что тогда?
— Я буду наглой и спрошу все равно, — улыбнулась я.
— Эх, бесполезно говорить тебе нет, — вздохнул притворно Маркос. — Поэтому говорю да.
— Кто Аня? Она Вио?
— Её обратил Вио, но вампирша — создатель Анны была очень слабой. Поэтому при обращении получился Триа. Аня — Триа.
Я посмотрела на девочку. Она сидела на траве и капала ямки в песке.
— У неё какая способность?
— Ох, Лина, тебе нужно всё знать, — произнес Маркос и хлопнул себя по ноге.
— Конечно, я должна знать, какие вампиры меня окружают, что они могут. Ради своей безопасности и нервных клеток моего мозга, — возразила я.
— Ну конечно, — хмыкнул Маркос.
— Ты мне не веришь? — прищурила я глаза, глядя на вампира.
— Верю, конечно, что это ради твоих нервных клеток и тому подобное, — махнул он рукой. — Но ещё и потому, что ты очень любопытная.
— Я не любопытная. Я любознательная, — ответила я и подняла немного голову вверх. — Так ты мне ответишь?
— Тебе повезло, что я сегодня сговорчивый, — улыбнулся мне Маркос, а в его глазах опять что-то проскользнуло. — У Ани нет ни одной способности. У Триа такое может быть.
Я ничего не ответила, просто посмотрела на свои руки, обдумывая его слова.
— Последний вопрос, — я засмеялась, когда услышала смеренное "угу" Маркоса. — Я услышала, что Сара — Триа. Ты же сказал, что обычно Триа служат более сильным вампирам. Но взглянув на неё, я не сказала бы, что она моет полы. А ещё я видела, как ей кланялись. Мне интересно, — я услышала смешок от Маркоса. Прищурив глаза, я легонько ударила его по ноге. — Я любознательная! Так вот, мне интересно, почему ей кланялись.
— Создатель считается родителем обращенного, а обращенный считается ребёнком создателя, — произнес вампир. — Есть создатели, которые принимают то, что они обратили человека в Триа. Некоторые из них отпускают свои Триа после обучения. Те, в свою очередь, идут работать, зная, если что-нибудь случится, они могут вернуться к своему создателю, он им поможет. А некоторые наоборот, держат своих "детей" возле себя. Конечно, если это им по карману. Создатель Сары один из тех, кто не отпускает Триа, он влиятельный Вио. И Сара была его самым любимым 'ребёнком'. Но в нашем мире не смотрят кто твой создатель, если ты Триа. Ты для всех Триа и плевать, что благородных кровей, — замолчал вампир.
— Так если её все равно считают Триа, почему ей кланяться?
— Её создатель оповестил всех своих знакомых, что тому, кто возьмет Сару замуж, он даст очень хорошее приданное, — Маркос посмотрел на меня. — Триа начинают уважать тогда, когда Триа выходит замуж или жениться на Вио или Эна. Сара вышла замуж.
— Ого, — голова моя раскалывалась от информации.
Больше я ничего не спрашивала. Мы сидели под клёном очень близко друг к другу, смотрели на Аню и молчали.
Я увидела красивую бабочку. Она летела недалеко от нас. Я следила за ней взглядом, когда мне пришлось повернуть голову, чтобы не потерять бабочку из вида, я столкнулась с синими глазами вампира. Он смотрел на меня. Сердце моё забилась как птичка в клетке, я от смущения ляпнула первое, что пришло нам ум:
— Значит, тебе чуть больше пятиста лет.
— Ты уже задала свой последний вопрос, — лениво улыбнулся Маркос.
— Это не вопрос. Это констатация факта, — шепотом ответила я.
— А, ну хорошо тогда, — Маркос замолчал. — Да, с обращения меня в вампира прошло пятьсот двадцать шесть лет.
— Ого, — присвистнула я. — Ну ты и старый, — с улыбкой сказала я.
— Я… — начал было вампир, но я перебила.
— Я не старый, а опытный? — спросила я, улыбка моя стала шире.
