Я начинаю волноваться и картинки с самыми ужасными сценаии затуманивают мои мысли. Это слишком странно, я не понимаю, что происходит. Я возвращаюсь на кухню, чтобы буквально допросить свою дочь.
— Элеонор, ты не знаешь, где твой брат?
— Снаружи, он не хотел возвращаться, — отвечает Элеонор, допивая стакан молока.
Я внезапно понеслась на улицу, фактически выбивая входную дверь, и упала на землю. Сцена перед моими глазами заставляет меня сломаться и потерять рассудок.
Встаю и как можно быстрее бегу к бассейну. Безжизненное тело сына лежит на поверхности. Чёрт возьми, он не умеет плавать. Это произошло рядом со мной, как я могла этого не заметить?
Я ныряю в бассейн, едва различая его силуэт из-за слёз, смешавшихся с водой. Хватаю маленькое тело сына и резко вытаскиваю его воздух. Он не дышит. Его глаза закрыты, а губы и лицо посинели до неузнаваемости. Его кожа невероятно холодная, я располагаю его голову между моих рук, истерично плачу и кричу, пытаясь вернуть сына к жизни. Поворачиваюсь, услышав беспокойные крики Элеонор.
— Мама?
— Элеонор, послушай меня. Возьми мой телефон в гостиной и набери маму. Скажи, что ей срочно нужно приехать в больницу к Коди.
— Мама, я боюсь, — захныкала дочь.
— Я прошу тебя, поторопись, — сказала я, пытаясь не закричать.
Элеонор быстро выбегает из сада и я просто прислоняю свой лоб ко лбу сына, моля всех Богов о том, чтобы он остался жив. Он должен столькому научиться, должен прожить долгую счастливую жизнь вместе со мной и своей сестрой.
Внезапно мне так сильно захотелось оказаться в объятиях жены, чтобы забыть все ужасные события, произошедшие в последние несколько дней. Мне нужна её сила, её любовь, её поддержка. Я просто нуждаюсь в ней.
***
Pov Camila
Я слышу, как кто-то пытается дозвониться до меня, но мои веки слишком тяжелыё для того, чтобы попытаться их поднять. Я вспоминаю вчерашние слова жены и дочери, и чувствую, как тело окутывает острая боль. Мне некуда было идти.
Я осталась у Нормани, подруги моей жены. Она встретила меня с распростёртыми объятиями. Сначала я испугалась, но потом поняла, что она единственная, кто понимает меня, кто не думает, что я снова изменила Лорен. Я пила, весь вечер пила, чтобы просто забыться и уснула почти под утро. Это объясняет моё нынешнее состояние.
— Камила, твой телефон, ответь.
Я протягиваю руку, слепо забирая мобильник из рук Нормани, всё ещё не в силах открыть глаза. Моё сердце останавливается, когда я слышу голос человека, который пытается мне что-то сказать. Я моментально подрываюсь с кровати и открываю глаза. Нормани смотрит на меня с беспокойством, я отворачиваюсь, пытаясь понять слова дочери. Кажется, она плачет.
— Элеонор, дыши, говори спокойно, я ничего не понимаю, — я слышу стук собственного сердца.
— Мам, мама в саду вместе с Коди, она плачет, мы сейчас поедем в больницу, она просит, чтобы ты приехала, — хнычет дочь.
— Слушайся маму, я скоро буду.
Я перевожу взгляд на Нормани, которая протягивает мне ключи от машины. Она уже готова, а я поеду во вчерашней одежде, не смея тратить лишнее время сборы. Я вешу трубку, когда понимаю, что Элеонор больше нечего мне сказать. Направляюсь на кухню и быстро и натягиваю пиджак, висящий на спинке стула.
— Ты объяснишь мне, что происходит? — спрашивает Нормани.
— Я сама ничего не понимаю, что-то случилось с Коди, Лорен едет с ним в больницу, — отвечаю я, пока мы покидаем её квартиру настолько быстро, насколько это возможно.
— Мы скоро приедем.
Мы почти в машине, и я начинаю представлять худшее: смерть своего сына. Я никогда не прощу себя за то, что была так далеко от него, что не успела попрощаться. Я начинаю паниковать всё сильнее. Мечтаю оказаться в объятиях жены, взять её за руки, сказать, что наш мальчик такой же сильный, как и она, так что с ним ничего не случится.
Мы сели в машину, и я чувствую, что этот путь будет самым долгим в моей жизни. Я знаю, что больница находится в пяти минутах езды от нашего дома, но квартира Нормани расположена немного дальше. Мне становится ужасно стыдно за то, что когда сын видел меня в последний раз, он был напуган.
Я начинаю горько плакать, понимая, сколько времени я потратила впустую. Я не успела сказать, как сильно люблю его, что он — моя самая большая гордость. Я не наблюдала за тем, как он рос, я все ещё не научила его играть в бейсбол.
— Этот малыш просто невероятный, он ни за что не умрёт.
— Надеюсь, — шепчу я.
Мы подъезжаем к больнице, Нормани резко останавливается, и я выхожу из машины на скорости. Я залетаю в больницу, бегу по коридору в поисках отделения неотложной помощи . Я бегу всё быстрее и быстрее, кажется, мир рухнет, если я остановлюсь.
Достигаю нужного коридора, и мой взгляд падает на жену с дочерью в её объятиях. Когда Элеонор видит меня, она покидает руки матери, направляясь ко мне.
— Мама!
— Я здесь, милая.
