Эйримах была из тех, кто одарен тягой к свободе, творческим духом, пусть менее совершенными, но разнообразными дарованиями, которые могли бы раскрыться в будущем. Если Ин-Кельг завидовал способности Эйримах страстно мечтать, то она, напротив, восхищалась его быстротой и уверенностью в себе.
Они сидели на краю настила, свесив ноги над водой, но их грезы так же разнились, как различалось бы их потомство, женись он на брюнетке из деревни на озере, а она – на светловолосом юноше из горных племен.
Война и ее ужасы, ночные пейзажи и засады, нападения, раны, добыча, всесильное оружие, удача, дарующая победу, стада на горных пастбищах, рабы, выращивающие пшеницу или ячмень, – об этом мечтал Ин-Кельг. Подвижная и гибкая Эйримах любовалась красотой озера, россыпью деревень, деревьями на берегу, зубчатыми изгибами гор, вьющимися волосами Ин-Кельга, его карими глазами и губами. Проникая в суть вещей и проникаясь ими, она грезила о веселых и доблестных приключениях, не особо стараясь свести воедино разрозненные мысли.
Ин-Кельг воплощал заботы ясного дня – пение петуха, сбор обильного урожая, стрижку тонкорунных овец. Эйримах – скорее сырой июньский рассвет в лесу, пелену тумана, нежный свет, ветвящиеся, простирающиеся до бесконечности деревья, вольных и причудливых животных.
Они молча сидели у воды, в воздухе разливались нежные весенние ароматы, и Ин-Кельг заговорил:
– Я поразил стрелой ворона на самой высокой ветке дуба, а великий Вид-Хорг промахнулся!
Эйримах смотрела на своего друга в полном восхищении, омраченном печалью.
– Ты станешь сильнее своего отца, – сказала она, – искуснее Сланг-Эгха и быстрее худого Берг-Гота. И тогда ты будешь презирать свою подругу и найдешь себе жену в другом месте.
Ин-Кельг смотрел на нее, как юный господин; но хотя она и была рабыней, в ней день ото дня росла гордость. Хрупкая, как березка, Эйримах славилась неукротимостью взрослого волка, и вождь, у которого она с раннего детства была в плену, однажды едва не убил ее, потому что она отказалась ему подчиняться. Она не только была задумчивее, чем ее сверстницы, но и лицо у нее сохраняло детское выражение невинности, хотя казалось аристократичным по сравнению с остальными девушками благодаря белизне кожи, тонкости черт и нежно-голубому цвету глаз.
Она была в рабстве с девяти лет, ее любовь к Ин-Кельгу вспыхнула ближе к юности – тревожная, готовая к порывам страсти, похожим на апрельские ветры в лесах. Она мечтала о жертве, о том, чтобы принести в дар любви свою кипучую, горячую кровь. А он больше всего любил хвастаться своими подвигами, когда она нежно глядела на него.
Они снова замолчали, вечерний туман уже затопил далекие поселения, у подножия деревьев сгустились тени, а сквозь ветви пробивались проблески света, и тогда позади них появился человек с тяжелой челюстью и шишковатым лбом, кустистая бровь полностью закрывала один его глаз, придавая ему сходство с пиратом. Он стоял и смотрел на них, а за ним наблюдал коренастый гигант с широким безмятежным лицом. Человек, похожий на пирата, был Вер-Скаг, хозяин Эйримах; гигант – Роб-Сен, отец Ин-Кельга.
Ночь становилась все темнее; казалось, огромная красная луна, появившаяся из-за зубчатых пиков, привела с собой каких-то чудовищ. Эйримах, не в силах сдержать свои чувства, накрыла ладонью руку юноши:
– Неужели рабыня Эйримах никогда не сможет стать твоей женой?
– Если мой отец купит тебя у Вер-Скага, – сказал Ин-Кельг, – или если ты убежишь, а я разыщу тебя!
Эйримах давно мечтала об этом, негодуя, что она – рабыня, которую он по закону не может взять в жены. Но Ин-Кельг добавил:
– Когда я стану взрослым мужчиной, я не захочу другой жены, кроме тебя.
Она задрожала, подняла на него глаза, но тут подскочил Вер-Скаг и грубо схватил ее. Ин-Кельг попытался помешать ему, но подошедший следом Роб-Сен остановил сына. Тогда Вер-Скаг двинулся домой, подталкивая перед собой Эйримах; Роб-Сен и Ин-Кельг смотрели на озеро, сидя бок о бок, юноша был мрачен – еще немного, и Вер-Скаг поднимет руку на его подругу.
Понимая, что сын влюблен в белокурую пленницу, Роб-Сен попрекнул его этим чувством. Ин-Кельг стал горячо защищать Эйримах за ее смелость, искусство читать сны, за которое ее так ценил верховный жрец Ви-Кинг. А Роб-Сен, слушая возражения юноши, испытывал противоречивые чувства: с одной стороны, он не хотел, чтобы тот вступал в брак с недостойной его девушкой, а с другой – намеревался женить сына именно на дочери племени горцев и заключить с ними союз, ибо он давно добивался этого единства, но, по правде сказать, мечтал об этом только он один, ведь их племена испытывали лютую ненависть друг к другу.
