Он остановился, чтобы посмотреть, как его собратья ныряют и всплывают наверх, опускаются на дно, копают его лопатами.
– Человек силен! – подумал он.
Он пошел расспросить дозорных, послал эмиссаров на холмы, распорядился насчет пастбищ. Всходило солнце. В теплом утреннем свете сотни взрослых и детей плавали, гоняясь друг за другом с легкостью, доступной амфибиям.
Вдалеке около полусотни молодых людей плавали наперегонки. Словно живая флотилия, они рассекали голубые воды, ныряли и выныривали на водной глади. Вокруг них кружились щуки, быстро опускались на дно гадюки, пловцы резво устремлялись в разные стороны, а самые быстрые опережали остальных.
В других местах рыбаки забрасывали сети, матери нянчили младенцев, отряд охотников отправлялся за мясом оленя, вепря и кабана. Рыбаки ловили гарпунами щук в прозрачной воде.
Через какое-то время Тжандринар подошел к другому, необычному лагерю. Худые люди с лицами цвета меди сгрудились вокруг отверстий, откуда вырывалось пламя. Это были иммохи.
Их длинные иссиня-черные волосы вились кольцами, а испуганное и одновременно мудрое, присущее кочевникам, выражение глаз придавало их взгляду проницательность и отстраненность. Во всем их облике таилось нечто загадочное, в них чувствовались знание особых, неведомых ремесел и древность рода. Руки у них были маленькими, жесты быстрыми, губы упрямо сжатыми.
Их легенды неизменно рассказывали о пещерах, о глубоководных селениях, о неизвестной жизни, о животных, богах и людях, обитающих во вселенной, где нет ни солнца, ни звезд.
Тжандринар и кователи бронзы дружески приветствовали друг друга. Как обычно, вождь ариев с восхищением созерцал союз огня и металла.
Тайна овладения металлом была давно известна разумному племени ариев, но они не пытались посягать на ремесло своих союзников – как по молчаливому согласию, так и по разумной необходимости.
Иммохи добывали медь и олово в далеких азиатских регионах, и регулярно их сородичи доставляли караванами руду на огромные расстояния. Лишить их металла означало навеки с ними рассориться. И те враги, кого подвергал проклятию изобретательный и смелый народ иммохов, в то время удивительно сплоченный, несмотря на территориальную разбросанность – от Гималаев до Альп, от Индийского океана до Средиземноморья, – могли испытать много бед.
Сами не слишком воинственные, иммохи поручали другим мстить за себя, снабжая их оружием, обучая древним секретам, пусть и невыполнимым, но пригодным для устрашения врагов.
Тогда еще немногочисленные арии из Европы пользовались расположением иммохов. Эта дружба поддерживалась глубоким уважением воинственного и земледельческого народа к народу мастеровых. Ну а неподвластные цивилизации иммохи, которым пусть и было уготовано не такое блестящее будущее, очень дорожили своей монополией на металлы и рассматривали ее как действенное и священное превосходство над другими племенами; признание ариями их ремесленного первенства очень льстило иммохам.
Тжандринар недолго постоял там, а затем двинулся дальше – в леса и на пастбища. Он погрузился в раздумья о Работе, Любви, Войне. Постепенно местность становилась суровой, леса перемежались с пастбищами, там текла река. И господствовали здесь уже не люди, а животные.
Тжандринар собирался посетить наблюдательный пост своего племени, который находился в половине дня пути.
Когда Тжандринар оказался в полном безлюдье, он стал двигаться бесшумно, как земляной червь. Он еще больше напрягал свой острый глаз и тонкий слух, чтобы подмечать все происходящее вокруг. Все, чему он научился сам, все, что узнал от отца и деда, всплывало в его цепкой памяти, одновременно воскрешая недавние события.
В животном мире он находил все то существенное, что есть у людей и других существ, которых он считал божественными.
На равнинах и в лесах бурлила жизнь. Повсюду росли могучие деревья и изящные цветы, травы и корнеплоды, бродили звери, неподвластные человеку. На полянах и лугах паслись огромные зубры. Их могучие стада не встречали соперников, и в те месяцы, когда эти травоядные пребывали в мрачном настроении, все живое боялось попадаться им на глаза. Тжандринар восхищался их мощью, мечтал увидеть зверей еще огромней – тех, кого видели отцы.
Лошади, напуганные появлением спустившегося с гор медведя, теперь спасались галопом от гигантских волков. Слышались громкие, дребезжащие голоса старых оленей, хрюканье диких свиней, блеяние козлорогих овец. Лани прыгали вместе со своими детенышами, множество цапель обитало на берегу пресных прудов, водяные курочки плескались в своих гнездах в камышах, водяные пастушки сновали среди трав, сверкало оперенье зимородка.
Бросались за добычей бесчисленные дикие голуби, искали пропитание гуси и утки, лебеди и степенные аисты. Стаи воронья слетались на крики грифов и стервятников; шныряли сороки, индюки дрались с петухами и курами, сбежавшими от людей и снова одичавшими; на лугах кричал изумительной красоты фазан.
