В его душе царил такой же мрак, как на великом болоте. Он не мог оторвать глаз от Эй-Мор, и девушка была очень грустной: она разрывалась между чувствами, толкавшими ее к светловолосому вождю, и воспоминаниями, которые призывали вернуться назад, к озерчанам.
Приближалось время решения. Сердце Тхолрога колотилось от волнения; он растерянно всматривался в горизонт, закрытый дождем, но уже свободный от молний. В его жизни не было минут страшнее – теперь он с изумлением осознавал силу, нежность, сладость и незыблемость уз Любви:
– Пусть она уходит!
Вдруг ему показалось, что где-то далеко среди порывов ветра, в плывущем тумане, слышен шум. Он шел откуда-то сзади, где свободно текли воды.
– Слышите?
– Да, слышим, – ответил Тахмен.
Шум возобновился, многоголосый гул и шум ветра. Горцы не знали, что и думать. Они в ужасе вглядывались в болото. Тахмену и Тхолрогу, славившимся среди горцев особой зоркостью, показалось, что они видят вдали какой-то движущийся остров.
– Это враги?
– Мы в стране ариев, – прошептал Тахмен, указывая на пятно вдалеке. – Это люди.
В туманной мгле их разглядели Тхолрог, затем Ирквар и остальные. Волнение охватило осажденных, они чувствовали одновременно боль и надежду.
Раздался голос озерного вождя:
– Готовы ли люди гор дать нам ответ?
Что делать? Что сказать? Их терзала страшная неопределенность. Голос продолжал:
– Настало время отвечать!
Дождь немного утих; горизонт раздвинулся, и на фоне бледного неба Тахмен увидел огромный плот с шестью десятками воинов. Плот медленно приближался. На краю стоял человек, сжимая в руке меч. Постепенно стали видны бронзовые топоры, двухконечные щиты и длинные копья ариев.
Озерчане с яростью наблюдали за приближением плота и погрузились в раздумья. Теперь случай обернулся против них. Они еще острее ощутили, что оказались вдали от родных мест, в незнакомом краю, где их могут подстерегать сотни ловушек. Эти новые воины могли обойти их с тыла, дать возможность горцам вырваться вперед. И, кроме негодующего Ин-Кельга, разгневанного пережитыми злоключениями, все остальные боялись оставаться так далеко от дома и в полной неизвестности:
– Давайте внезапно нападем на них! – предложил Ин-Кельг.
– Внезапно не получится! – ответил вождь. – Дорога здесь узкая, больше трех человек одновременно пройти не смогут. За это время появятся люди с запада… Горцы скорее убьют Эй-Мор, чем отдадут ее. Ты хочешь ее смерти, Ин-Кельг?
Ин-Кельг склонил голову, услышав эти страшные слова.
Плот приближался. Почти все арии стояли на нем в полный рост, готовые к бою, под прикрытием длинных щитов. В посвежевшем воздухе, под редкими каплями дождя, где сквозь бледное и прозрачное облако, как сквозь большой лепесток кувшинки, пробивался божественный свет, была хорошо видна фигура человека, стоявшего впереди на плоту.
Тахмен и Тхолрог уже могли разглядеть благородную красоту его лица.
Ирквар приветствовал его, раздались радостные крики, и арий протянул руки в знак единения.
Именно в этот момент озерчане решили отступать. Было видно, как они разбирают свое укрытие и поспешно ретируются. Ирквару даже удалось поразить одного из них стрелой, но они не ответили, а лишь ускорили шаг, сосредоточив все силы на безопасном отступлении.
И плот приблизился под восторженное ликование горцев. Их наивные, молодые и сильные души восхищались союзниками, их необычной красотой и героической силой.
Человек, стоявший впереди, спрыгнул на берег. Тхолрог и Ирквар вышли ему навстречу и с трудом произнесли несколько слов на языке ариев. Тжандринар обнял за плечи двух горцев и сказал на их языке:
– Арии рады видеть тебя на своих землях!
– Отец… – ответил Тхолрог, – ваши сыновья-горцы готовы отдать свои жизни, спасенные вами!
Арии благожелательно смотрели на высоких горцев, признавая их силу и мощь. И между сыновьями тех, кто происходил с Земли Семи Рек, сыновьями великолепного и мудрого народа ариев, и побежденными сыновьями древней четвертичной Европы возникла радость дружбы, как предчувствие великолепных судеб, которые выпадут в будущих тысячелетиях на долю их соединившихся потомков.
Миновала почти треть ночи. Тхолрог спал в хижине на великом озере ариев – он и его соратники расположились на оконечности острова-деревни, совсем близко от берега. Луна, сияя на восхитительном небе, освещала озеро.
Тхолрога разбудил какой-то неясный шум. Он проснулся и увидел перед хижиной черный силуэт, словно сотканный из лунного света. Он уже собрался встать и схватить копье, как вдруг узнал Эй-Мор. Тогда он пошел на хитрость: закрыл глаза и притворился спящим – сердце его бешено колотилось.
Девушка подошла, тихо наклонилась над ним. Стараясь оставаться в тени, она вглядывалась в лицо Тхолрога. Эй-Мор выглядела обеспокоенной, затем у нее на губах мелькнула легкая улыбка. Она стояла и слушала, наблюдая. Тхолрог видел изгиб ее шеи, освещенный холодным сиянием луны, ее внимательные глаза, и ему казалось, что над ним склонилась юная богиня.
Она выпрямилась и ушла.
