Маркиз Франциск де Гонзага находился в это время в Витербо, возглавляя войска вместо короля Франции. 22 сентября он передает самые невероятные слухи своей жене Изабелле: «Пока папа был болен, он начал разговаривать так, что те, кто его не понимал, считали, что он бредит, хотя ум его оставался ясным. Он кричал: „Я приду, это справедливо, но подожди еще немного!“ Посвященные рассказывали, что после смерти Иннокентия во время конклава он вступил в сделку с дьяволом, купив свое папство, продав душу. Еще было условлено, что он должен жить, чтобы использовать престол Святого Петра в течение двенадцати лет, что он и сделал, добавив только четыре дня. Говорят, что он видел семь дьяволов в своей комнате в момент своей смерти. А когда он умер, тело начало закипать, а изо рта пошла пена, как из котелка, стоящего на огне. И все это длилось так долго, пока он не покинул землю. Также его сильно раздуло, и он потерял человеческие формы. Не было никакой разницы в ширине и длине трупа».
Тем временем из-за сильной августовской жары тело быстро разлагается. Вечером 19-го пришлось его временно захоронить в часовне Скорбящих. Шестеро носильщиков принесли туда тело и попытались уложить в гроб, который оказался для него слишком маленьким. Носильщики с помощью двух плотников сняли мешавшую им митру, накрыли труп старой простыней и ударами кулака втиснули его в гроб. Не горела ни одна свеча, ни один священник не присутствовал при этом варварском погребении. В письме к своей супруге Франциск де Гонзага замечает, что в Мантуе с большими почестями похоронили бы жену-карлицу хромого калеки.
Течение болезни папы и вид его трупа свидетельствовали о возможном отравлении. По городу пошли слухи. Заметили, что Адриен де Корнето и другие гости, трое из которых были кардиналами, тоже оказались больны. Из этого был сделан вывод, что они тоже приняли яд. Пьетро Мартир д’Ангиера, живший в Испании, рассказывает, как если бы он на ней присутствовал, сцену рокового пира и о каком-то фантастическом лекарстве, которое врач Торрелла применил к Чезаре: он окунул его в еще шевелящиеся внутренности мула, у которого вспороли живот! Поль Жов воспроизводит этот рассказ о пире, но только меняет лекарство, говоря о погружении в ледяную воду. Гишарден и после него большинство историков повторяют одну и ту же сказку: с согласия папы, Цезарь якобы отправил кардиналу Корнето отравленное вино, которое должно было быть подано только их хозяину и который по недосмотру виночерпия, наоборот, угощал им всех гостей. По другой версии, Адриен де Корнето якобы сам отравил папу. Основываясь на этом подозрении, Лев X лишит его позже кардинальского звания.
В XX веке Портилиотти снова вспоминает об отравлении.
Злая судьба неожиданно поразила Чезаре. Лишенный папской поддержки, оказавшись в окружении всех своих врагов, неспособный из-за болезни что-либо предпринять, он видит, как рушатся все его прекрасные надежды. Удача, которая возвела его в ранг суверена, сбросила теперь его в бездну. Его гордый девиз
В своих апартаментах в Ватикане, расположенных над опустевшими папскими покоями, герцог де Валентинуа и Романьи влачит жалкое существование, страдая от горячки и отчаяния: слишком неожиданной оказалась обрушившаяся на него катастрофа. Дело не в том, что он исключал возможность смерти своего отца, наоборот, он это учитывал и в соответствии с этим строил свои планы на будущее, как он говорил Макиавелли месяц спустя. Но он не мог предвидеть, что в день смерти своего отца он сам окажется на грани гибели.
Каковы были планы Чезаре? У нас нет почти никаких данных по этому поводу. Возможно, он хотел обеспечить себе нечто вроде светской должности викария Святого престола, переданной по наследству, в форме королевской власти вассала, как в Неаполе. Тогда можно было бы объединить Романью, Ла Марку и недавно завоеванное герцогство Урбинское. Но такой расчет был слишком нереальным. К ненависти лишенных власти сеньоров добавились бы опасения могущественных держав — Флоренции, Венеции и Франции, явно не желавших увековечить власть нового неуемного государя, жаждущего новых завоеваний.
