Вандаловская поздоровалась и села рядом с Наденькой. На ней было не особенно длинное, шерстяное платье в клетку, слегка перехваченное в талии. Она даже не напудрилась, не привела в порядок прическу, но Наденька, эта приисковая прима, сама почувствовала превосходство соседки. Маленькая женщина злобно кусала накрашенные губы, встряхивала навитыми кудрями, выставляла грудь, говорила намеками и беспричинно хохотала, когда инженеры беседовали о делах рудника, Татьяна Александровна быстро привлекла внимание гостей и хозяев. Химик заспорил с ней об американской промышленности, но оказался бит, обнаружив полное невежество. Клыков и Антропов вынуждены были убеждать подвыпившего Сергея Павловича в его неправоте.
Вандаловская простилась и ушла, оставив компанию взбудораженной. Еще не успели хозяева вернуться из прихожей, как Наденька стукнула кулачком по столу.
— Держу пари, что она большая интриганка и карьеристка.
— Оставь болтать глупости, — смиренный Антропов в первый раз дерзил жене.
Гости разошлись в третьем часу ночи. По дороге Виктор Сергеевич уговаривал капризничающую Наденьку.
— Видишь ли, Иван Михайлович, мне теперь окончательно кажется, устарел и не может отрешиться от устарелой системы, а Сергей Павлович просто болтун.
Но, разгоряченная вином и приниженная соперницей, Наденька не хотела ничего слышать.
— Ты сам превратился в холуя и обезумел от ее лошадиных форм… Ну и иди к ней, иди к товарищам. Пожалуйста! Недаром инженер Гирлан говорит, что ты теленок с серыми глазами.
— Плевать на Гирлана…
…На работу Антропов вышел с опозданием. С женой он не примирился и из споров узнал многое, о чем смутно догадывался.
Иностранный инженер Гирлан, бывший служащий компании «Лена-Гольдфильдс», теперь специалист по постройке обогатительных фабрик во всех комбинатах золотой промышленности, с первой встречи не вызывал доверия у Антропова. Но от него была в восторге Надежда Васильевна. Гирлан жил на руднике наездами и очень дружил с Перебоевым и Надеждой Васильевной. Антропов видел, что строительство улентуйской фабрики затягивается из года в год, что рудник хиреет, и боялся осмыслить причины этого. До сих пор он преклонялся перед авторитетом Клыкова и считал неприличным критиковать его.
Первый мороз заузорил окна бараков. Сквозь туманную муть Катя увидела в дверях Гурьяна. В оленьих унтах и сакуе он казался ниже и толще.
— Здорово, Катюха!
Директор оборвал с усов ледяшки и прошелся по комнате. Катя заметила на его лице озабоченность.
— Сейчас подадут сюда машину, и тебе с Пинаевым придется поехать в деревни с важым поручением, — сказал Гурьян, взглянув на нее. — Нужно забронировать все свободные квартиры и немедленно переселить старателей. Иначе опять поднимут копоть и мы останемся без народа.
— Это верно, — вздернула она круглыми плечами. — Я вечером видела Алданца с компанией… Вот хорошо придумано… Только как перевозить их?
— Наладим грузовые машины…
Под окном загромыхал автомобиль.
— Одевайся теплее, — крикнул Пинаев, высовываясь из кабинки.
Гурьян помог Кате надеть полушубок и усмехнулся:
— Не повернешься, бомба… Вы вот что. Захватите одного паренька из старателей, ну, вроде представителя, что ли.
— Ладно, возьмем Костю Мочалова, — хитро подмигнул Пинаев. От взгляда директора не ускользнула стыдливая улыбка Кати. На руднике нельзя было скрыть близких отношений, и Гурьян знал от Варвары о симпатиях Кати к этому диковатому, ловкому парню.
«А что же, если она сумеет обуздать его, то пара будет добрая», — думал он, провожая глазами запылившуюся в серебряную пургу машину.
Пинаев и Катя, подъехав к избушке Хлопушина, сразу убедились в своевременности распоряжения Гурьяна. Часть старателей опять кутила. Из палаток злобно вырывалась пьяная похабщина.
Костя опоясывался на ходу. Немного смущался, когда сел рядом с Катей.
— Едем добывать тепло, — бросил Пинаев на выкрики приискателей.
Из избушки вышел Морозов. На плечах у него висела внакидку домотканая дерюга. Орловец приблизился к машине, потрогал за колесо, поднял глаза на Пинаева.
— Ты ж по осени трепал, што будут фатеры и хлебушка, а где же эта благодать?
— Вот и едем за ними. А ты голодом сидишь?
— Я покель не сижу, а другие…
— И другие не сидят, дядя Иван.
Парень улыбчиво заглянул в глаза старателя.
— Мужик ты, Морозов, хороший, но податливый, голова у тебя листвяная.
— Как это? — открыл старатель белозубый рот.
— А так… подумай покрепче…
Машина снова тронулась, прыгая по незаровнявшимся яминам. А когда выехали в долину, Пинаев спросил Костю:
— Ну как, отдумал в деревню?
— Делать там нечего, — смутился парень.
— А в бутовскую шахту почему не переходишь?
— Не напер еще… Ты знаешь… я на открытых работах привык.
— Напри… По крайности квалификацию получишь и потом большая перспектива.
Костя не понял последнего слова, но пылкие его глаза доверчиво улыбнулись сидевшей рядом Кате.
В сельсовете приезжих встретил белесый парень в красноармейском шлеме и в нагольном замызганном тулупе.
— Председатель я, — вызывающе ответил он на вопрос Пинаева. — А вам что?
— Нам нужно снять квартиры для старателей.
— Сколько?
