«Некоторые наблюдатели считают Лигачёва консерватором, «тормозным редуктором» рядом с Горбачёвым. Подобное суждение даже отдалённо не отвечает всему его облику. В Воронеже, например, Лигачёв сказал следующее: «Надо дать простор людям инициативным, энергичным, мыслящим и действующим смело, нестандартно. Такие люди — наше огромное богатство, и их нужно всемерно поддерживать». И он осудил тех работников, «кто пытается тормозить начатый партией процесс перестройки, сбить подъём самостоятельности людей». Ни один консерватор так не скажет, разве что с целью маскировки. Но уж если кто презирает двуличие и притворство, то это сам Егор Лигачёв. Это правда, что Лигачёв кажется старомодным. Он является воплощением самой непримиримой воинствующей порядочности, явления, вызывающего поначалу чувство неприятия, но затем — чувство облегчения в той Москве, которая почти 20 лет имела дело с моральной беззаботностью эры Брежнева. В глазах Михаила Горбачёва этот энергичный человек зарекомендовал себя как идеальный спутник для нового начала, как беззаветный и скромный борец без каких-либо амбиций на первое место, как морально неуязвимый и непоколебимый таран в кадровой политике, которому можно было поручить «расчистку территории» в условиях кадрового наследия эры Брежнева. Изгонять торгашей из храма для Лигачёва — это не только политическая, но и нравственная обязанность…»
И ещё одна цитата, на сей раз уже не обо мне. Канадский журналист Дэвид Леви сообщал по «Радио Канада» о пресс-конференции Яковлева:
Итак, всего лишь за полтора года мнения западной прессы изменились диаметрально: Яковлев, который был «не прочь, чтобы вернулись прежние дни», превратился в «одного из ближайших помощников Горбачёва», а оценка Лигачёва претерпела обратную метаморфозу — от «беззаветного и скромного борца без каких-либо амбиций на первое место» до «затенения руководящей позиции Горбачёва».
Советская перестройка — это очень важная составляющая новейшей мировой истории, и задумана она была не только в интересах советских народов, но также ради общечеловеческой пользы. Почему же Запад соблазнился радикализацией политических и экономических процессов в СССР, что в итоге поставило под удар хорошо начатое дело?
Вопрос заключается в том, что Запад не отказался от идеологических и пропагандистских подходов к мировому и межгосударственному сотрудничеству. Более того, политики Запада, их спецслужбы почуяли, что появилась возможность сокрушить Советский Союз внутренними силами, противостоящими социализму, реализовать то, что им не удавалось сделать на протяжении десятилетий, в том числе силой оружия.
