Владелец лучшего из баров,боксёр, филолог и поэт,здоровый, как рязанский боров,но утончённый на предметстиха, прими сей панегирик —элегик, батенька, идиллик.Когда ты бил официантов,я мыслил: разве можно так,имея дюжину талантов,иметь недюжинный кулак.Из темперамента иль сдурухвататься вдруг за арматуру.Они кричали, что — не надо.Ты говорил, что — не воруй.Как огнь, взметнувшийся из ада,как вихрь, как ливень жесткоструй−ный, бушевал ты, друг мой милый.Как Л. Толстой перед могилой.Потом ты сам налил мне пива,орешков дал солёных мне.Две-три строфы неторопливоозвучил в грозной тишине.И я сказал тебе на это:вновь вижу бога и поэта.…Как наше слово отзовётся,дано ли нам предугадать?Но, право, весело живётся.И вот уж я иду опятьв сей бар, единственный на свете,предаться дружеской беседе.Поздний друг Бориса Кейс Верхейл писал ему о том, что в его стихах постепенно обнаруживается эпик. Это почти так. У него были когда-то наивные попытки поэм — «Мы» (1992), «Звезда — Размышление» (1993), но он и сам их разогнал.
Я скажу тебе, что хотел,но сперва накачу сто грамм.Так я в юности разумелвне учебников и программ:Маяковский — вот это да,с оговорками — Пастернак,остальное белиберда.По сей день разумею так.Отыграла музыка вся.Замолчали ребята все.Сочинить поэму нельзя —неприлично и вообще…(«Я скажу тебе, что хотел…»,1998)Однако со временем Рыжий все чаще пишет лирический нарратив, сюжетику, рассказ в стихах. Его Вторчермет — череда новелл, внешне бытовых, повседневно предметных, абсолютно вещественных. Онтологическая надстройка — борьба Добра и Зла — ненавязчиво сквозит в самом звуке, в ноте высокой горечи. В посвященном Олегу стихотворении он дает полуфантазийную конкретику частной жизни товарища на фоне общей жизнедеятельности города и мира.
Дозморов отвечает стихотворением «Аполлон» (1997):
Борису Рыжему, с любовью
Остановись прикурить на мосту,на Боровицком.Вечер, как бритвой, проводит чертув сумраке мглистом.Вот и закат два погона пришилк храму, который,красными взорван, недавно ожил,ожил по новой.Здесь, где трава изукрасила склон,вывив полоски,с водкой, гитарой гулял Аполлон,но не Полонский.В точно таком же, да только в другом —жил против правил,в дальних кварталах отыскивал дом.(Шпили расплавил,влил в себя бронзу, запойный закат.)О, то и делов жизни случался как будто затакт.Не надоело?Жил он и умер, бедняга, и светсловно растерян,там, где родился великий поэт,верный потерям.О каком великом поэте в конце концов идет речь? Похоже, о друге любезном.
Попутно заметим это посвящение: «Борису Рыжему, с любовью». Тоже игра — на соответствующем посвящении «Рождественского романса» Бродского: «Евгению Рейну, с любовью». Потом будет и это посвящение Бориса: «Кейсу Верхейлу, с любовью». Многое в этих судьбах вилось вокруг Бродского, по следу его звездной славы, с утаенным распределением ролей.
Дозморов живет сейчас в Лондоне. Я написал ему. Он отозвался: «Я целиком поддерживаю этот проект и готов помочь Вам всеми силами». Я попросил ответить на некоторые вопросы.
