Непростая история. К эпистолярным свидетельствам А. Пурина стоит добавить его же стиховое:
(Он меня недолюбливал — и поделом:мне смешно, если дразнят гусей…Но со смертью его все на свете на сломвдруг пошло с очевидностью всей.)У Рыжего во время первых посещений Питера были только стихи такого толка («Трубач и осень»):
Полы шляпы висели, как уши слона.А на небе горела луна.На причале трубач нам с тобою играл —словно хобот, трубу поднимал.Я сказал: посмотри, как он низко берёт,и из музыки город встаёт.Арки, лестницы, лица, дома и мосты —неужели не чувствуешь ты?Ты сказала: я чувствую город в груди —арки, люди, дома и дожди.Ты сказала: как только он кончит играть,всё исчезнет, исчезнет опять.О, скажи мне, зачем я его не держал,не просил, чтоб он дальше играл?И трубач удалялся — печален, как слон.Мы стояли у пасмурных волн.И висели всю ночь напролёт фонари.Говори же со мной, говори.Но настало туманное утро, и вдругвсё бесформенным стало вокруг —арки, лестницы, лица, дома и мосты.И дожди, и речные цветы.Это таял наш город и тёк по рукам— навсегда, навсегда — по щекам.1994, сентябрьОн тогда питал слабость к слонам — вспомним стихи о Велимире Хлебникове.
Да, Леонтьев привел Рыжего к Пурину. Надо сказать — и они сейчас говорят об этом, — что ошеломительности открытия оба не испытали, все было проще и скромней: появился парень с хорошими стихами, умеющий много и много обещающий. Нет, не гений, не чудо… не Есенин, словом. Леонтьев говорит: он услышал в Рыжем интонацию. Интонация. Да, в этом дело. Поэт есть интонация.
Потому что интонация стихов должна быть правдивой — и красивой — и похожей на автора. Значит, стихи удаются, только когда поэт чувствует (знает), что он прав. Что совесть чиста. Ему надо любить себя — или хотя бы жалеть. В противном случае не пишется. Иному — и не живется (Лурье С. Поэт Рыжий — синие облака // Русский журнал. 2003. 21 июля).
В этот день — 8 сентября 2014 года — в Челябинске открылась памятная доска Рыжему. А накануне в Нью-Йорке на пересечении 108 Street и 63 Drive появилась табличка с именем Sergei Dovlatov Way. Кстати, в Питере на улице Рубинштейна давно (с 2007 года) висит доска с профилем Довлатова — нос картошкой (довольно большой), по автошаржу.
Сближения нарастают. Некоторые — изумляют.
8 сентября 1914-го Александр Блок написал знаменитые стихи:
Рожденные в года глухиеПути не помнят своего.Мы — дети страшных лет России —Забыть не в силах ничего.Испепеляющие годы!Безумья ль в вас, надежды ль весть?От дней войны, от дней свободы —Кровавый отсвет в лицах есть.Есть немота — то гул набатаЗаставил заградить уста.В сердцах, восторженных когда-то,Есть роковая пустота.И пусть над нашим смертным ложемВзовьется с криком воронье, —Те, кто достойней, Боже, Боже,Да узрят царствие твое!(«Рожденные в года глухие…»)Сказано, к сожалению, на все времена, то есть, увы, навсегда актуально. В 1997-м Рыжий написал стихотворение «А. Блок»:
