С Кушнером отношения, начавшиеся в 1995-м, складывались прекрасно, но в мае 2000 года получилось нехорошо. Рыжий явился в кушнеровский дом под градусом, ему — не понимая ситуации — хлебосольно предложили выпить водки, что он и сделал, а потом зарвался, стал фамильярничать (предложил хозяйке дома выйти за него замуж, это шутка), Кушнер по телефону вызвал поэта Михаила Окуня («Вы курируете Рыжего?»), Окунь и гостящий у него Дозморов приехали, Кушнер наскоро проводил их из дому, дав денег на такси, даже с избытком, не зная конъюнктуры цен в таксомоторном бизнесе.
Были и извинения, и прогулки по Таврическому саду, и книги с автографом, и отзывы в печати, вполне комплиментарные. Были и стихи. Такие:
Столичный бард мне сухо говорил, Что я стихи дурные сочинил,А я ему почти не возражал, И как я возразить мог в самом деле,Учитывая то, что Слуцкий жал Ему однажды руку в ЦДЛе.Я пожимал плечами: нет так нет, Он был, конечно, неплохой поэт,Но я его ни разу не читал, А Слуцкий на меня наводит скуку.Но года не прошло с тех пор, и руку Мне Александр Семёныч Кушнер жал.1997А также такие:
Александр Семёнович Кушнер читает стихи,снимает очки, закуривает сигару.Александр Блок стоит у реки.Заболоцкий запрыгивает на нары.Анненского встречает Царскосельский вокзал.Пушкин готовится к дуэли.Мандельштама за Уралувозит поезд, в окне — снежные ели.Слуцкий выступает против Пастернака, Пастернакготов простить его, а тот болен.Боратынский пьёт, по горло войдя во мрак.Бродский выступает в ролимученика. Александр Семёнович смотрит вокно — единственный солдат разбитого войска, —отвечая жизнью за тех, в чьей смерти вывиноваты.1997 (?)Слуцкого младой автор ругнул просто так, из лихости. У него будет случай самооправдаться, ведя речь от лица специфического персонажа:
До пупа сорвав обноски,с нар сползают фраера,на спине Иосиф Бродскийнапортачен у бугра —начинаются разборкиза понятья, за наколки.Разрываю сальный ворот:душу мне не береди.Профиль Слуцкого наколотна седеющей груди!1999Кушнер у Рыжего представительствует от всей русской поэзии. Не менее того. Своей жизнью отвечая за тех, кого убил социум. Так полагал Рыжий, и так ответил ему Кушнер (Новые заметки на полях // Знамя. 2007. № 10):
