— Тут нечего сказать. Он работает в полиции Хьюстона. Я не видел его больше двух лет, с тех пор как умер Оливер.
Я испытываю глубокое сочувствие. Я и понятия не имела. Да, я полагала, что Элайджа столкнулся с трудностями, но, похоже, дела у него шли гораздо хуже, чем я думала.
— Мне жаль.
Элайджа не видел отца несколько лет, да еще и потерял брата из-за наркотиков. В довершение всего ему приходится ежедневно иметь дело с Джеком и его друзьями, которые без конца к нему придираются. Не думаю, что мое определение силы сравнится с его вариантом.
Элайджа вздыхает.
— Жизнь — трудная штука.
Закончив работу, я предлагаю Элайдже подвезти его до дома (папа разрешает мне брать машину, чтобы доехать до мастерской), но он отказывается, заверив, что его подвезут. Я жду вместе с ним, надеясь хотя бы одним глазком заглянуть в его жизнь.
Все мои надежды рушатся, когда машина останавливается далеко. Элайджа направляется к ней. Помахав напоследок рукой, он садится, и автомобиль уезжает.
Резко открыв глаза, я вздрагиваю и жадно вдыхаю воздух. Мне приснился кошмар. С момента смерти Макса кошмары снятся все реже и реже, но, к сожалению, до конца я от них не избавилась. Более того, каждый из них кажется мне хуже предыдущего.
Глубоко вздохнув, я несколько раз моргаю, чтобы глаза быстрее привыкли к темноте. Свет исходит лишь от часов на тумбочке, показывающих 3:06 утра слишком яркими для глубокой ночи цифрами.
Когда я была младше и мне снились кошмары, Макс всегда слышал мой плач. Он приходил ко мне в комнату, отводил вниз, делал попкорн, а я тем временем рассказывала все, что меня напугало. К тому времени, когда миска становилась пустой, я уже смеялась, совершенно забыв о страшном сне, cтавшем причиной горьких слез.
—Скарлет? — Я слышу голос, зовущий меня с порога, и мгновенно вытираю слезы.
Дверь со скрипом открывается. Свет из коридора врывается внутрь, освещая мое лицо и образуя сияние вокруг стоящей в дверном проеме высокой фигуры. Он напоминает мне ангела.
— Привет, малышка, — нежно говорит Макс, заходя внутрь. — Плохой сон приснился?
Моя семилетняя сущность хнычет в ответ.
— Мне приснилось чудовище.
Я слышу его хриплый смешок, хотя из-за свечения все еще не вижу лица.
— Как насчет попкорна, а? Расскажи, что случилось.
Я по-детски качаю головой, боясь встать с кровати: я знаю, что монстр прячется прямо под ней.
— Ну же, не бойся. Ты же знаешь, что разговор поможет. — Макс идет ко мне.
Притворяясь, что слишком устала, я протягиваю руки, чтобы он поднял меня.
— Тебе уже семь лет, малыш. Как долго я буду носить тебя на руках?
— Пока мне не исполнится восемь.
Макс сажает меня на спину.
— В прошлом году ты говорила о семи.
Я чувствую, как воспоминания о монстре исчезают. Макс опускает меня на один из кухонных стульев и первым делом направляется к шкафчику. Я замечаю, что брат надел пижамные штаны с Бэтменом. Я подарила их ему на Рождество в прошлом году, и он сказал, что это был самый лучший подарок.
Пока попкорн взрывается в микроволновке, Макс, стоя у холодильника, наливает стакан молока. Он берет второй стакан для меня, после чего ставит нашу полуночную закуску на стол.
— Ладно, а теперь расскажи о том страшном монстре, который посмел издеваться над моей маленькой сестренкой.
Я добираюсь до шкафчика, роюсь в пакетах с чипсами, коробках с макаронами, кухонными принадлежностями и наконец хватаю всеми забытую упаковку. Ставя попкорн в микроволновку, я с улыбкой вспоминаю о Максе.
Как бы я хотела, чтобы он появился здесь и сказал, что его смерть была всего лишь кошмаром, а фура — глупым монстром. Он в порядке. Он жив. Он все еще мой старший брат, который пообещал мне, что никогда не позволит чудовищу добраться до нас.
Микроволновка пищит в ночной тишине, наполняя воздух ароматом слегка подгоревшего попкорна. Едва не обжигаясь, я высыпаю содержимое бумажного пакета в любимую миску Макса и сажусь за кухонный стол. Хруст отзывается прямо в ушах.
— Привет, милая.
Тело мое напрягается. Через несколько секунд я узнаю голос отца. Он стоит в дверях с грустной улыбкой на лице.
— Привет, пап. Я тебя разбудила?
Он качает головой, заходит в комнату и садится рядом со мной.
— Я не спал.
Я наклоняю миску с попкорном, и он протягивает руку, чтобы взять горсть.
— Что случилось? — спрашивает отец после нескольких минут молчания.
— Все в порядке.
— Скарлет, обычно ты тараторишь без умолка, а тут ты не сказала и нескольких слов. Что случилось?
Я отрываю взгляд от опустевшей миски, позволяя ему заметить зарождающуюся грусть.
— Мне приснился Макс.
— О чем был сон?
Меньше всего на свете мне хочется отвечать, ибо я всегда вижу один и тот же кошмар, только в разных вариациях. Мой разум вынуждает меня представлять, какой была авария, какими были его последние минуты. Иногда я нахожусь там вместе с ним, но не могу ничем помочь.
Слезы обжигают глаза, и я изо всех сил стараюсь их подавить.
Меня выдает молчание. В следующий миг я ощущаю папины мозолистые руки на своих пальцах.
— Я тоже скучаю по нему, Скарлет.
Спустя миг он продолжает:
— Твой брат очень тебя любил.
