— Повеселись, милая, — говорит мама.
Звонок в дверь перебивает мое маленькое «спасибо».
— Это Джек? — кричит отец из кабинета.
— Нет, пап! Это Элайджа, мой друг! Мы с ним идем погулять.
— О. Это тот парень с машиной?
Я закатываю глаза, оставляя за отцами право забывать то, что ты повторяешь снова и снова.
— Да, это «тот парень с машиной».
— Что ж, самое время с ним познакомиться, — отзывается он, шагая по коридору и стараясь выглядеть выше и устрашающе. Он выпячивает маленькую грудь и пытается приподнять плечи, чтобы стать архетипом грозного отца.
Моего отца уж точно нельзя назвать грозным. Любящим? Да. Веселым? Безусловно. Но грозным? Даже близко нет.
— Папа, если это не сработало с Джеком, то вряд ли сработает с Элайджей.
Его грудь сдувается от жестокого, но правдивого заявления; морщинистое лицо обретает хмурый вид.
— А кто сказал, что это не сработало с Джеком?
— Да все.
— Ну, а почему это не сработает с Элаем?
Почему все его так называют?
И тут я сама отвечаю на свой же вопрос: Элайджа крупнее и сильнее Джека. Не знаю, выше ли он, но его широкие плечи точно усиливают иллюзию.
— Просто догадка, — отвечаю я, пугаясь, что Элайджа услышит жутко подробное описание его тела по сравнению с телом моего парня.
Я открываю дверь и вижу на пороге Элайджу в расстегнутой фланелевой рубашке, накинутой поверх белой футболки. Как и всегда, он излучает привычную молчаливую уверенность и держит идеальную осанку. Я приветствую Элайджу, и не проходит и секунды, как отец подталкивает меня в спину, чтобы я пригласила его внутрь.
Успокойся, папа. Меня не нужно учить хорошим манерам.
— Ты, должно быть, Элайджа, — вмешивается отец. Я морщусь, замечая «тонкую» попытку сделать голос глубже. — Я Курт Такер, отец Скарлет.
— Приятно познакомиться, сэр.
— Какие планы на сегодня?
А я была так близка, чтобы уйти без объяснений…
Элайджа все еще жмет руку отца. Напряженный зрительный контакт озадачивает их обоих.
— Я везу Скарлет на боксерский ринг в центре Хьюстона.
Меня накрывает смятение: я вижу, что отец узнает место, о котором, со слов Элайджи, мало кто знает.
— Понятно, — отвечает отец, прерывая рукопожатие. Затем он поворачивается ко мне с улыбкой: — Скарлет, не возражаешь, если я поболтаю с Элайджей наедине?
В знак одобрения я пожимаю плечами. У меня не возникает вопросов, потому что отец точно так же говорил с Джеком, когда я их познакомила. Я решила, что теперь настал черед Элайджи. Папе нравится знать парней, с которыми я общаюсь. Конечно, мне любопытно, что конкретно они обсуждают, но я отнюдь не поглощена этой мыслью. Спустя несколько минут Элайджа и отец выходят из кабинета. Они оба выглядят спокойнее, чем раньше.
— Готова? — спрашивает Элайджа.
— Он дал добро? — интересуюсь я, нерешительно глядя на отца.
— Мы с Элайджей отлично поболтали. Думаю, вам можно сходить. Хорошего вечера, ребята, и будьте осторожны, — наставляет он, выталкивая нас за дверь. — Позвоните, если понадобится.
Прежде чем он успевает закрыть за нами дверь, я инстинктивно проверяю телефон в заднем кармане. И не обнаруживаю. С наивной улыбкой я поворачиваюсь к двери.
— Чуть не забыла телефон. Можешь зайти, Элайджа. Я на секунду.
Я бегу наверх и первым делом хватаю телефон с прикроватной тумбочки. Но в тот момент, когда я оборачиваюсь, ожидая увидеть Элайджу, я понимаю, что в комнату он не зашел. Сбитая с толку, я начинаю спускаться вниз — вдруг его задержали родители?
Но нет. Я замечаю его в другом месте: на втором этаже, в комнате, о которой мы стараемся забыть. В комнате Макса.
Элайджа стоит ко мне широкой спиной, и я уверена, что он что-то держит в руках. Я осторожно переступаю порог. Когда Элайджа слышит шарканье, его голова слегка поворачивается. Я останавливаюсь в дверях, и тогда он обращается ко мне лицом. Мой взгляд автоматически падает на руки, в которых он держит фотографию Макса. Увидев мой взгляд, Элайджа быстро кладет снимок на место.
— Прости, я не хотел… — Он прочищает горло.
Я лишь отмахиваюсь.
— Это он? — спрашивает Элайджа, кивая на фотографию. Пока мы стоим, он не сводит с меня глаз.
В ту же секунду я перевожу взгляд на снимок. День выпускного Макса, он стоит в центре и прижимает меня к себе с одной стороны, а маму — с другой. Нас фотографировал папа.
Я закрываю глаза, стараясь не погружаться в день, который, как мне кажется, был целую жизнь назад.
— Да. Каждую неделю он ездил на мотоцикле к своему другу. Но тот поворот на Бандери-лейн, ну, знаешь, где слепая зона… Вот там… — Мне приходится сделать паузу, чтобы сохранить ровный голос. — Его сбила фура.
Мы погружаемся в молчание. Элайджа, кажется, не знает, что сказать.
— Героин, — вдруг говорит он. — Мой брат подсел на героин.
Мы не часто слышим о смертях, связанных с наркотиками, но в основном все они случаются в районе, где живет Элайджа. Ввиду его отдаленного расположения новости не затрагивают нашу часть города так, как следовало бы. Но, как бы то ни было, трагедии семей от этого не становятся менее реальными.
— Мне очень жаль, Элайджа.
— Он сам виноват.
