— Если ты был таким хорошим бойцом, — вдруг спрашиваю я, — почему ты стал тренером?
Взгляд Кевина застывает; челюсти сжимаются.
— Это история для другого раза.
Делаю мысленную заметку: больше об этом не спрашивать.
— Правильно. Пора возвращаться к бою! — говорю я с широкой улыбкой, направляя внимание на Элайджу.
Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда Элайджа наносит последний удар. Противник падает на пол, на этот раз без сознания. Элайджа снова выходит победителем. Судья поднимает обе его руки, показывая, что Элайджа победил во второй раз за сегодняшний вечер.
Элайджа снова направляется ко мне и Кевину. И снова каждый человек в этом зале скандирует его имя, выражая симпатию. Элайджа здесь популярен.
Я подбегаю к нему, чувствуя волнение в жилах. Оно воспламеняет мои чувства, и я удивляюсь, почему никогда не занималась боксом. Если Макс думал, что я буду плохого о нем мнения, он явно ошибался.
— Ты великолепен, Элайджа! Сначала ты выглядел так, будто проигрывал! Кевин сказал, что это уловка и что с тобой все в порядке. Но я все равно волновалась и боялась, что ты проиграешь. А потом ты нанес удар, а он его заблокировал! Ты опять повернулся и ударил…
— Вижу, тебе понравилось?
Я игриво толкаю его, чувствуя крепкие мышцы.
— Это было круто!
— Ты продолжаешь удивлять меня, Скарлет.
Я улыбаюсь ему, но выражение лица Элайджи передает тревогу. Он понижает голос:
— Хватит о драках. Как ты? Все в порядке?
— Да, все хорошо.
— Твой отец был прав.
Я вопросительно вскидываю бровь.
— Ты ужасная лгунья.
Я отворачиваюсь, выпуская легкую порцию воздуха.
— Мне нужно многое пережить, но со мной все будет в порядке.
— Слушай, это нормально — не быть в порядке.
— Я должна подумать, почему Макс сделал то, что сделал. Да, мне будет сложно понять его, но я уверена, что все получится.
Прежде чем Элайджа успевает ответить, Кевин отводит его в сторону, чтобы обсудить бой. Он переходит в режим, который, как я предполагаю, является режимом тренера, указывая на слабые места. Лично я не заметила ни одного недостатка. Каждое движение казалось мне плавным и совершенным, однако Кевин нашел небольшие моменты, над которыми нужно поработать.
Пока они разговаривают, я чувствую на себе пристальный взгляд, и мне становится не по себе: на меня глядит группа сомнительных личностей. Все они ровесники Кевина. Им около двадцати лет, но их внешность определенно не из приятных. Как только они одаривают меня маниакальными ухмылками, я быстро пробираюсь поближе к Элайдже. Когда я случайно натыкаюсь на него, он прекращает разговор с Кевином и смотрит на меня, замечая мой испуганный вид. Незаметно он делает шаг вперед, чтобы заслонить собой.
Кевин тоже замечает парней и встает во весь рост, больше не прислоняясь к канатам. Он скрещивает огромные руки на такой же огромной груди и прищуривает свои скептические глаза.
Группа ухмыляется и загадочно уходит, с угрозой бросив на меня последний взгляд. От их вида у меня невольно перехватывает дыхание. Я инстинктивно делаю шаг ближе к Элайдже.
— Похоже, я не единственный, кто тебя узнал. — Кевин поворачивается к нам лицом.
Когда второй матч Элайджи закончился, а жуткая банда исчезла, он везет меня домой. По дороге мы говорим о бое, но я, как и обычно, больше говорю, а он больше слушает. Я много вспоминаю о Максе. Я ни с кем раньше не говорила о нем так много, кроме, возможно, отца. Но все-таки есть вещи, которые я не говорю даже папе, но зато доверяю Элайдже.
В данный момент я рысью приближаюсь к входной двери, чтобы поскорее зайти внутрь.
— Как прошел вечер с Элайджей? — спрашивает отец.
Напольные часы, которые мы оставили в гостиной по просьбе мамы (несмотря на то, что они совершенно не сочетаются со всей нашей мебелью), пробили одиннадцать часов вечера.
— Довольно интересно.
Я сумела отложить чувство предательства и гнева на вторую половину вечера. Увидев, как Элайджа дрался на ринге, а заодно набравшись адреналина от толпы, я чуть воспрянула духом. Но теперь, оказавшись дома с двумя близкими людьми, которые мне лгали, я снова погрязла в печали.
— Почему вы ничего не сказали? — спрашиваю я, не в силах сдерживать гнев.
Отец стоит с виноватыми и круглыми от удивления глазами, словно олень, повернувший голову к свету фар.
— Могу я притвориться, что не понимаю, о чем ты говоришь?
Я не смеюсь над неубедительной попыткой разрядить обстановку. В комнату входит мама, и я адресую свой вопрос им обоим:
— Почему никто из вас не сказал мне?
— Я попросил Элайджу не говорить…
— Это не вина Элайджи. Если ты не хотел, чтобы я узнала, тогда зачем меня отпустил? Особенно если ты знал, что я встречусь с Кевином.
Отец качает головой.
— Я не знаю, Скар. Наверное, мы все-таки хотели, чтобы ты наконец-то узнала правду.
— Что он был боксером? Почему было так важно не говорить мне? Я не понимаю!
На какой-то миг отец выглядит озадаченным. Он переводит взгляд на маму, но она качает головой, глядя на меня.
— Это было важно для Макса, милая.
— Может, есть еще что-то, что я должна знать?
Они обмениваются взглядами. Мама говорит прежде, чем отец успевает хоть что-то сказать:
