Взгляд Кевина становится отсутствующим, когда он вспоминает историю, и я чувствую, что теряюсь в ней вместе с ним.
— Уилл сказал нам, что у него есть место, где мы можем унять свой гнев. Мальчики есть мальчики, и мы согласились. Макс был первым парнем, с которым я дрался здесь, и мы чуть не избили друг друга до полусмерти.
По мере его рассказа в голове всплывает воспоминание из далекого детства. Однажды Макс вернулся домой поздно вечером весь потный и измотанный. Пятен на нем не было, поэтому я сразу поняла, что он вернулся не из мастерской. Кроме того, на мотоцикле появилась вмятина. Я уже не помню, что он говорил в знак оправдания, но это и не столь важно.
Как оказалось, эта история была очередной его ложью. Он скрывал от меня правду.
— Уилл увидел в нас потенциал, поэтому предложил нам драться за деньги. Сказал, что ему нужна молодая кровь, чтобы снова привлечь толпу. Благодаря совместным боям и тренировкам мы с Максом быстро стали лучшими друзьями. Все началось с яростного соперничества, но чем больше мы тренировались, тем ближе становились. А остальное — теперь история, — заканчивает он с легкой усмешкой.
Я вроде как хочу улыбнуться, поскольку только что встретила человека, который знал моего брата так же хорошо, как и я, но вместо этого я хмурюсь. Не могу понять, почему Макс скрывал от меня правду. Я прижимаю руки к телу, ощущая внезапный холод и одиночество.
— Узнав о его смерти, я был опустошен, — продолжает Кевин.
— Я всегда была против покупки мотоцикла.
Он скрывает свое замешательство, прежде чем я успеваю его осознать.
— Когда я получил новость о его гибели, я не мог в это поверить.
Я тоже не могла. Никто не мог.
Никто не способен до конца осознать, что человек может улыбаться и смеяться, а в следующую секунду навсегда исчезнуть из жизни. Ощущение холода все глубже закрадывается в душу, пока я рассматриваю шумный боксерский клуб.
Кевин улыбается мне, и тот пугающий и грубый мужчина, которого я видела раньше, вмиг исчезает.
— Знаешь, как я тебя узнал?
Я качаю головой. Как бы мне хотелось снова стать десятилетней девчонкой, чтобы старший брат отвез меня за мороженым, когда я ободрала колено, споткнувшись на тротуаре.
— Он постоянно говорил и показывал мне фотографии младшей сестры. Сейчас ты выглядишь старше, но очень похожа на ту девочку, которой он хвастался. Я, может, никогда тебя не встречал, но мне всегда казалось, что я знаю тебя как родную, как Макс тебя знал. Он любил тебя больше всех на свете, Скарлет.
— Я тоже его любила.
Кевин хмурится и делает то, что, как я уже могу сказать, совсем не в его характере — обнимает меня. Есть что-то такое в разделении чувства потери: скорбь может сблизить двух людей. Это можно назвать неким оплотом в бушующем урагане отчаяния.
— Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Скарлет.
— Я не знала о твоем существовании, Кевин, но я тоже рада знакомству.
С одной стороны, я рассматриваю ситуацию как предательство брата, но с другой — у меня появилась возможность заново узнать Макса. Узнать о том, чем он на самом деле жил.
Когда Элайджу вызывают на ринг, внимание целиком и полностью переключается на него. Он незаметно наблюдал за мной и Кевином, стараясь не вмешиваться в разговор, однако я знаю, что он слушал нас. Он оценивает мое настроение, пытаясь расшифровать мои чувства. Заметив его тревогу, я посылаю ему улыбку, отчего он вмиг расслабляется.
— Это было десятиминутное предупреждение. Мне пора готовиться.
Я следую за Кевином и Элайджей в коридор в дальней стороне зала, где расположен ряд комнат. Я остаюсь рядом с ними среди множества тел, смешивающихся в ожидании следующего матча. Кевин остается со мной возле раздевалки Элайджи, пока тот готовится к бою. Через несколько минут Элайджа появляется в белой майке и черных шортах. Его руки перемотаны; белая ткань закрывает все, кроме пальцев, чтобы обеспечить безопасность рук. Он говорил, что это бокс, поэтому я предположила, что он будет в перчатках, но, похоже, он не собирается их надевать.
— Ты готова? — спрашивает Элайджа.
Я смотрю на него и на ринг, чувствуя, как тело начинает гудеть от адреналина.
— Не дай противнику надрать тебе задницу.
Усмешка Элайджи гулко разносится по узкому коридору.
— Я постараюсь.
И тут до меня доходит: скоро я стану свидетельницей того, как мой новый друг надерет кому-то задницу. Ну, либо задницу надерут ему. Как бы то ни было, я уверена, что он будет выглядеть как бог. Белая рубашка закрывает только часть его плеч, обнажая мышцы и вены. Будь я его противником, точно бы ужаснулась.
