— Твой «Мустанг»… — вздыхаю я, глядя на Кевина. — Так вот почему он показался мне знакомым. Он отдал его тебе? Боже, как я могла быть такой невежественной — я даже не помню, чтобы ты приходил к нам домой!
Кевин смеется над моим ошарашенным выражением лица и кивает. Да уж. Почему вся моя жизнь — сплошная загадка?
— Ничего себе, — вздыхает Элайджа, озвучивая мои мысли, но по своей собственной причине. Он в полном восторге от коллекции моего отца. — Они все ваши?
— Да, я покупал их и ремонтировал. Скарлет помогала мне, когда была маленькой. Она и сейчас иногда помогает.
— Это удивительно. Она часто рассказывает, как вы приобщили ее к машинам.
— Вы двое сблизились, да?
Элайджа усмехается.
— Да.
— Спасибо, что был рядом с ней прошлой ночью.
— Вам не за что меня благодарить. Она нуждалась во мне, и я бы никогда от нее не отвернулся.
— Вот поэтому я хочу выразить благодарность. Я давно не видел ее такой живой, Элайджа. После всего, что она узнала, я боялся никогда больше не увидеть ее улыбку. Но все оказалось иначе.
— Она сильная, мистер Такер. Мысли о Максе, похоже, придают ей больше сил.
Папа меняет тему, пока они ходят вокруг машин.
— Какая из них тебе больше всего нравится?
Элайджа выдыхает, пытаясь определиться, и его глаза блуждают по вишнево-красному «Корвету» 1960 года.
— Они все прекрасны, но этот «Корвет» — выше всех похвал.
Она выглядит так, будто прямо из кино: вишнево-красная с белыми шинами, белыми брызговиками и красным кожаным салоном. Не говоря уже о том, что это кабриолет.
Улыбка отца смягчается, и он прислоняется к ступенькам.
— Она твоя.
У меня отпадает челюсть. Элайджа поворачивается и смотрит на него широко раскрытыми глазами.
— Прошу прошения? — выдыхает он.
Отец подходит к стене, снимает ключи и бросает их Элайдже.
— Она твоя, — повторяет он. — Твоя машина не в рабочем состоянии, а тебе ведь нужно на чем-то ездить, не так ли? Я оформлю документы; она будет принадлежать тебе по праву.
— Мистер Такер, я не могу принять ваш подарок, — возражает Элайджа.
— Можешь, сынок. Тебе не нужно быть рыцарем и скромнягой. Я не приму отказа. Я бы не предложил тебе, если бы не хотел.
Элайджа потрясен.
— Сэр, вы даже не представляете, как я вам благодарен.
Мой отец подходит к нему и похлопывает по плечу, утешительно сжимая его.
— Ты хороший парень, Элай. В жизни тебе выпали испытания, и я могу сказать, что ты справляешься с ними наилучшим образом. Ты был рядом с моей дочерью. Ты заслужил это.
Но самое удивительное во всем этом — реакция Элайджи. Он обнимает моего отца. Как только слова дошли до него, Элайджа в знак благодарности обхватывает его худощавую фигуру.
— Большое спасибо, мистер Такер.
В глубине души я не могу не задаться вопросом: может быть, отец видит в Элайдже моего брата? Очевидно, что никто и никогда не сможет заменить Макса в наших сердцах, но я уверена, что какая-то его часть скучает по роли папы для сына. Так что, возможно, он подсознательно играет роль отца для Элайджи. Я могу понять, почему он это делает. Элайджа близок с Кевином, которого Макс считал своим лучшим другом, и Элайджа также сближается со мной. Он помогает мне совсем не так, как это делал Макс, и мой отец обратил на это внимание.
Очевидно, что папа уважает Элайджу и принял его с распростертыми объятиями. С Джеком все было иначе. Джек нравился отцу, отец видел, что Джек меня любит, но он никогда не заходил так далеко, чтобы угождать Джеку. Он никогда не предлагал ему машину и вообще никогда не вел с ним отцовских бесед.
Элайджа вдвое лучше Джека, и даже мой отец, кажется, это заметил.
После ночи бесконечных снов о Максе и размышлений о том, какими могли быть его последние минуты, я спускаюсь вниз на кухню и приветствую маму. Услышав мой голос, она сразу же переключает внимание с телефона на меня. Я все еще вижу в ее глазах чувство вины. Я сажусь рядом с ней за стол.
— Доброе утро, — приветствует она с нерешительностью в голосе.
Я хочу разозлиться на нее и отца, ведь они осознанно скрыли от меня жизнь Макса. И хотя какая-то часть меня всегда будет обижаться, я не могу не признать, что тяжелые времена сблизили нашу семью. Как бы я ни гневалась, я знаю, что смогу простить их и двигаться дальше.
— Мам, ты не должна чувствовать себя виноватой. Да, ваши действия кажутся мне неправильными, но я не хочу, чтобы это бремя и дальше лежало на ваших плечах.
Она явно потрясена прямотой, и вскоре потрясение сменяется слезами облегчения и благодарности.
— Я не знаю, как у меня получилось вырастить тебя такой сильной молодой женщиной.
Я обнимаю ее.
— Я люблю тебя, мама.
— И я тебя люблю, дорогая.
Стук в дверь прерывает наши объятия. С улыбкой я смотрю в конец коридора на входную дверь
— Элайджа — хороший парень, Скарлет. Я рада, что ты нашла его, — признается мама.
— Я тоже рада, мам.
Я направляюсь к входной двери, чувствуя, как меня накрывают новые ощущения. После этих секретов можно подумать, что на моих плечах лежит груз всего мира. Но, если уж на то пошло, тайны помогли мне ощутить свободу. Теперь я знаю гораздо больше о брате и чувствую себя ближе к нему.
