— Я искренне надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня за то, что я сделал. Я никогда не хотел разрушать твою семью, и если бы я мог вернуться назад и изменить все, я бы сделал это. Я не собирался стрелять в тебя ни сегодня, ни в ту ночь, Скарлет. Мой план заключался в том, чтобы вытащить тебя и Элайджу отсюда. Все это время я просто пытался найти способ помочь тебе. Я знаю, что Макс сделал бы то же самое для Изабеллы.
Я чувствую, как слезы текут по моим щекам.
— Спасибо.
Он тянется со всей оставшейся силой и сжимает мою ладонь в своей окровавленной руке. К счастью, он потянулся ко мне той рукой, в которую не попала пуля. Из-за его резкого движения Элайджа пытается оторвать его от меня, боясь, что Алехандро хочет причинить мне вред. Но я его останавливаю. Алехандро не представляет угрозы.
— Пожалуйста… пожалуйста, скажи моей сестре, как сильно я ее люблю. Скажи ей, как мне жаль. Как сильно я буду скучать по ней.
— Я передам. Я найду ее и скажу.
— Прости меня, Скарлет, — шепчет он, задыхаясь от собственных слов.
— Все в порядке, — плачу я. — Я прощаю тебя.
Я наблюдаю, как жизнь покидает его глаза. Его хватка ослабевает, и рука падает набок. Из меня вырывается всхлип, и все мое тело сотрясается от новых рыданий. Я поднимаю руку, чтобы закрыть рот, в надежде, что это поможет остановить плач.
— Скарлет, — нежно обращается Элайджа, успокаивая меня своим глубоким голосом.
Он осторожно отводит меня от Алехандро и притягивает в объятия. Мне остается только всхлипывать у него на груди. Элайджа гладит меня по голове, пытаясь успокоить.
— Все хорошо, Скарлет. С нами все хорошо.
— Он не заслужил этого.
— Я знаю, Скарлет. Я знаю.
— Его сестра этого не заслуживает.
— С ней все будет хорошо.
Я продолжаю обнимать Элайджу. Он — моя опора. Каким-то образом, несмотря на сильные травмы, он все еще способен стоять на ногах… ради меня. Каким-то образом, несмотря на ежедневные издевательства со стороны парня, которого я раньше любила, он нашел в своем сердце силы любить меня.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, и мое сердце замирает, когда я снова вижу все травмы, которые они нанесли ему. Его лицо — опухшее месиво с массой синяков. Любой другой лежал бы сейчас на полу. Но Элайджа никогда не перестает бороться. И за это я его очень люблю.
— Я уверен, что у тебя в голове куча бредовых идей…
Я прерываю его фразу, нежно прикоснувшись к щекам руками и целуя его. Он шокирован внезапной вспышкой любви, особенно учитывая тот факт, что вокруг происходят аресты. Тем не менее он кладет руки на мои щеки, чтобы поцеловать в ответ. Я смеюсь и прижимаюсь лбом к его лбу, испуская вздох облегчения.
— Как нам удалось избежать ситуации, настолько близкой к смерти?
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. — Элайджа улыбается.
— Элайджа!
Мы отстраняемся друг от друга. Элайджа растерянно оглядывается по сторонам. Однако, наблюдая за тем, как бегают его глаза, я замечаю, что замешательство вызвано не только тем, что его позвали. Глаза Элайджи загораются. Он опирается рукой о землю для поддержки. Рот его раскрывается, а глаза быстро моргают.
— Элайджа, ты в порядке?
Он пытается переключить внимание на меня, что занимает чуть больше времени, чем следовало, и кивает.
— Да, я в порядке. Кто…
— Элайджа! — Имя выкрикивают снова.
Элайджа оборачивается, чтобы выяснить, кто его зовет, но из-за резкого движения и головокружения чуть не падает. Спустя миг он, должно быть, осознает, откуда доносится голос, потому что снова поворачивается ко мне лицом.
— Ты позвонила ему?
— Он — полицейский, который работал с Максом.
— Мой отец? — спрашивает Элайджа заплетающимся языком. — И Макс?
— Да, Элайджа. Я была в таком же шоке, как и ты. — Мой голос становится нервным, а его моргание начинает замедляться.
Элайджа опускает руку в мою ладонь. Я сжимаю его пальцы, и он пытается сжать в ответ, но прилив адреналина заканчивается, забирая с собой последние силы. И вдруг Чарльз оказывается радом с нами, стоя на коленях.
— Элайджа, — выдыхает он с облегчением. — Сын.
— Значит, ты решил снова меня так называть? — спрашивает Элайджа. Его слова достаточны невнятные, отчего меня охватывает паника.
Чарльз хмурит брови, но не из-за слов Элайджи, а из-за его речи. Элайджа пытается встать, однако падает обратно на сломанные ребра и стонет в агонии. Затем мы с ужасом наблюдаем, как Элайджа отхаркивает кровь и заходится в приступе кашля. Он кашляет кровью, стонет и снова хватается за ребра.
— Кто-нибудь, вызовите скорую помощь! — требовательно кричит Чарльз.
Элайджа издает тихий крик и хватает мою руку, сжимая ее с силой, вызванной приступом боли. Чарльз заметно напрягается.
— Сейчас же, черт возьми!
Отец поддерживает Элайджу, чтобы тот не лежал на раненом боку. Он делает все возможное, чтобы облегчить страдания.
— Я больше никого не потеряю, — говорит он самому себе. — Я здесь. Я с тобой, сынок. Все будет в порядке.
