Машины скорой помощи приезжают через несколько минут. Первая забирает Алехандро, а бригада из второй бросается к Элайдже. Я смотрю, как Элайджу поднимают на каталку и спешат в машину, а Чарльз без колебаний запрыгивает следом. В последнюю секунду мои ноги соединяются с мозгом, и я бросаюсь за ними, запрыгивая внутрь как раз перед тем, как закрываются двери.
Кевин тоже приехал в больницу на своем «Мустанге». Медики не теряют времени и первым же делом увозят Элайджу в операционную. Они все наперебой рассказывают, что с ним может быть не так, и я изо всех сил стараюсь уловить их слова. Мое сердце замирает, когда я думаю о множестве вариантов, включая сломанные ребра, повреждение крупных кровеносных сосудов или даже легких.
Ни один из вариантов не кажется идеальным.
Чарльз, Кевин и я следуем за ними, пока дверь с надписью «Только для персонала больницы» не захлопывается прямо у нас перед носом.
— Что нам делать? — спрашиваю я во внезапно наступившей тишине.
Кевин, протянув руку, обнимает меня за плечи в качестве утешения, и я с радостью принимаю объятия, прижимаясь к человеку, который стал для меня вторым братом.
Чарльз трет лицо руками, а затем кладет их на бедра, глядя мимо дверей в неверии, что все это только что произошло. Я уверена, что вся эта история кажется нереальной. Младшая сестра мальчика, которого он попросил стать информатором, спустя годы звонит ему, уличает во лжи, а затем говорит, что сын, которого он бросил, может погибнуть, если он не поможет найти какую-то флешку.
Это уже слишком.
Через несколько минут Чарльз поворачивается и смотрит на меня. Его взгляд опускается на перепачканную кровью одежду и ушибленные запястья.
— Тебе нужно обработать раны. Я позвоню твоим родителям и привезу их сюда. Я объясню, что произошло. Но тебе нужно убедиться, что ты в порядке физически.
Кевин смотрит на меня и мгновенно соглашается.
— Это не моя кровь, — отвечаю я безэмоциональным тоном.
— И я полагаю, что это — не твои запястья? — спрашивает Чарльз, указывая жестом на фиолетовые синяки.
— Мне нужно остаться и дождаться новости об Элайдже.
— Малышка Такер, тебе стоит обследоваться, — советует Кевин.
Хотя все, чего я хочу, — ждать Элайджу, Кевин настаивает, чтобы я пошла и проверилась. Синяки на запястьях с каждой секундой разрастаются, поэтому я соглашаюсь, и мы вместе идем искать врача.
Второй раз в жизни мне приставили пистолет к голове — и каким-то образом я отделалась лишь вывихом запястья. Врачи выдали мне симпатичный фиксатор для запястья, но, конечно, они ничего не могут поделать с синяком, кроме как дать мне пакет со льдом. Кевин отдает мне свою толстовку, чтобы я переоделась. Джинсы, к сожалению, мне не переодеть, поэтому они все еще забрызганы кровью. Зафиксировав запястье, мы с Кевином поспешно возвращаемся в приемную. К тому моменту в больницу приехала мама Элайджи. В полном недоумении они смотрит на Чарльза.
Вот уж действительно неловкая ситуация.
Мы с Кевином переглядываемся и молча соглашаемся выйти из комнаты, чтобы дать им возможность провести время без посторонних. Мы стоим в коридоре, прислонившись к белым стенам, и вдыхаем запах антисептика.
— Кевин?
Он поворачивает голову в мою сторону.
— Как ты, Малышка Такер?
— Какую опасность представляют сломанные ребра?
Я ничего не знаю о серьезности травм Элайджи. Я знаю только то, что ему было невыносимо больно. Адреналин вывел его из этого состояния, но когда и он закончился, Элайджа тут же упал и начал кашлять кровью. Не нужно быть врачом, чтобы понять, что с ним что-то не так.
— Зависит от того, что пробили ребра. Если, конечно, такое произошло, — осторожно добавляет Кевин.
Я нервно тереблю руки, пытаясь удержать мысли в голове. Но думать молча — не мой конек.
— Его избили. Он был весь в синяках, но при этом стоял и защищал нас. Он не кашлял кровью и не корчился от боли, пока не подошел его отец. Все это как будто из ниоткуда возникло, Кевин. Он был в порядке. Он разговаривал со мной, шутил, а в следующую секунду…
— Действие адреналина закончилось, когда он понял, что вы в безопасности.
— Он упал на ребра. Он начал терять сознание до этого, но он не кашлял кровью и не потел обильно, пока не упал на ребра.
Кевин хмурится и делает глубокий, медленный вдох. Однако тревогу скрыть ему не удается.
— Падение могло сместить ребра и что-то пробить.
Я чувствую, как по позвоночнику пробежал холодок.
— Например?
— Не стоит строить догадки, Скарлет.
Я пристально смотрю на Кевина, после чего мои глаза перемещаются на часы.
— Операция длится уже два часа.
Вместо ответа Кевин протягивает руку и берет мою ладонь в свою — безмолвный способ заверить меня, что все будет хорошо. Тяжело вздохнув, я кладу голову ему на плечо и пытаюсь успокоиться. И в этот момент мои родители бегут по коридору в сторону приемной.
— Скарлет, милая, слава богу! — кричит мама, увидев меня. Папа следует за ней. — Офицер Блэк нам все рассказал! Слава богу, что с тобой все в порядке!
