Тонкие волосы Вика были всклокочены, точь-в-точь – «сумасшедший гений», а пыль на лице образовала маску, сквозь прорези которой сияли злые, как у викинга, глаза. Мне не нравилась краснота его лица и рук, он выглядел потрясенным, но вроде бы не был ранен. Однако из-за этой красноты казалось, что он пьян или наглотался водорослей из зацветшей, отравленной воды. Впрочем, к моему удивлению, он был куда более спокоен и легкомыслен, чем я, и смотрел ехидно.
– Где мы? – спросила я.
Он ответил. Между нами и колодцем стоял перевернутый деревянный ящик, а на его неровной поверхности – блюдечко. На блюдечке лежала черная фасолина.
– Угадай, что это? – спросил он, затевая нашу старую угадайку, в которую мы играли, когда я притаскивала ему добычу.
– Это боб.
– Верно! Боб.
– Но это точно боб? Или все-таки что-нибудь более полезное?
– Увы, это именно боб. Один из видов.
– А блюдце где взял?
– Не важно.
– Мы собираемся съесть этот боб?
– Нет. – Вик покачал головой. – Хотя это практически наша единственная еда. Из моего кармана.
Итак, все его «запасы» свелись к одному-единственному бобу.
– Боб, – проговорила я. – Впечатляет. Щедро. Станем есть и веселиться? Заколем откормленного… боба?
– Я просто подумал, что ты должна знать, какими запасливыми мы с тобой оказались, прежде чем заглянуть в найденный здесь сверток, – Вик вытащил откуда-то из-за спины рюкзак.
– Открывай уже, – потребовала я. Есть хотелось ужасно.
– Подожди минутку.
Боб на блюдечке задрожал и из него вылупилось крошечное, влажное и блестящее насекомое. Расправило прозрачные крылышки, они казались выточенными из обсидиана. Оно было похоже на стрекозу, только более изящную и тоненькую. Стрекозка взмахнула крылышками, поднялась в воздух над колодцем и пропала на фоне черноты каменных стен. Может быть, вылетела в дыру наверху, а может, решила поселиться где-то здесь. В любом случае мы никогда больше нашего «боба» не видели.
– Что это за биотех?
– А это вовсе не биотех, – ответил Вик. – Понятия не имею, откуда оно взялось в моем кармане. Его никто не делал. Это было яйцо. Наверное, кто-нибудь отложил его в мой карман. Ну разве это не чудо?
– И ты его отпустил, – нарочито попеняла ему я, продолжая игру, хотя после ухода Борна все это было уже не то.
Вик смиренно пожал плечами.
– Если в этом пакете не окажется еды, Рахиль, остальное уже не важно. Пусть кусочек Балконных Утесов продолжает здесь жить. Почему бы и нет?
Наше новое убежище и близко не могло сравняться со старым. Снаружи резервуар выглядел как осевшая насыпь или террикон, который давно обвалился, погребя под собой возможных жильцов. Внутрь можно было попасть, сдвинув некий камень там, где террикон становился холмом. Рядом с колодцем был люк, который вел в туннель, а тот, в свою очередь, – к замаскированному выходу, отстоящему на расстояние четверть мили. В круглом колодце, занимавшем половину плоского каменного пола, имелась солоноватая вода, глубиной в несколько дюймов. Когда-то, вероятно, она была отравленной, но теперь ее очистили биотехи-фильтровальщики – толстые голубые светящиеся слизни, прилепившиеся к стенкам колодца и непрерывно ползающие под водой. Они да электрический запах горелых спичек, исходящий из колодца, были лучшим свидетельством того, что никто пока этого места не нашел. Иначе слизней бы давно забрали.
Однако убежище это принадлежало не Вику. Оно принадлежало Морокунье, а он просто обнаружил его несколько месяцев назад. Так что убежище отнюдь не было безопасным. Кроме того, пусть даже обрушившееся, оно до сих пор представляло заметный ориентир для внимательных глаз.
Случившееся после нападения Морда я помнила довольно смутно и обрывочно: падение, что-то ошеломительно огромное наверху, Вик, тянущий меня куда-то, скольжение в лощину, попытки спрятаться, Морд, неумолимо прущий к нам, но скрывающийся вдали, словно и не собирался нас давить. Может быть, действительно не собирался, даже не заметил. Вероятно, Морд находился там для острастки и топал лапами, чтобы выгнать из-под земли всех спрятавшихся там червячков. Однако его последыши бродили неподалеку, поэтому мы торопливо пробежали между сломанными мертвыми деревьями и по странному черно-серому щебню, из-за которого пейзаж выглядел инопланетным. Я бежала до тех пор, пока не ослабела окончательно. Шок, подавивший боль и придававший силы, прошел, и я захромала, мои ноги стали заплетаться. Тогда Вик подхватил меня и потащил вперед, тащил до тех пор, пока я не потеряла сознание совсем рядом с нашим новым убежищем.
В свертке оказались самые обычные, и не более того, предметы: сухпаек, нож, фляжка для воды, пара рубах, древняя аптечка, разбитый бинокль, пистолет без патронов, компас и несколько старых протеиновых батончиков, твердых, как клыки Морда.
Вик выложил все находки рядком на краю колодца, будто подношение духу воды.
– Еды на неделю, – сказал он, – воды – навсегда. Ну, хотя бы ее хватит на подольше.
Мне пришлось склониться, повернувшись к нему здоровым ухом. Второе, поврежденное, слышало вместо слов лишь тихий гулкий стук.
