Мы останавливались, чтобы поговорить с людьми, особенно с пожилыми чернокожими, которых мы находили в парикмахерских или сидящими на скрипучих крыльцах, наслаждаясь прохладным ветерком. Мы посетили знаменитый отель "Риверсайд" в Кларксдейле, который был излюбленным местом проживания многих поколений чернокожих музыкантов во времена Джима Кроу. Он даже вошел в сферу мифов, потому что именно сюда в 1937 году была доставлена Бесси Смит, императрица блюза, после ночной аварии на шоссе из Мемфиса, когда в кирпичном здании еще располагалась афроамериканская больница. Поскольку это казалось поэтически правдоподобным, быстро укоренилась легендарная, но неправдивая версия этого события, согласно которой она погибла после того, как ее не приняли в городской больнице для белых. Наконец, мы осмотрели Музей дельта-блюза в Кларксдейле - наш главный пункт назначения, который в то время располагался на втором этаже мощной городской публичной библиотеки Карнеги. Как и сотни других, библиотека была построена на грант в 10 000 долларов от сталелитейного магната Эндрю Карнеги; она открылась в 1914 году.
В эпоху расцвета большого хлопка Дельта на три четверти состояла из чернокожих, что не так уж далеко от такого соотношения, характерного для Карибского бассейна. Но об этом никогда не узнаешь, посетив сонный центр города - аккуратную сетку из не более чем дюжины кварталов, где преобладали белые. Сохранившийся черный Кларксдейл был по большей части спрятан в восточной части города, буквально через железнодорожные пути, вдоль узких, плохо вымощенных улиц, отходящих от берегов вялой, заросшей кипарисами реки Подсолнух. Мы с Авукой пробирались в афроамериканский городок ночью, когда он оживал, убедившись, что наши дети крепко спят, с чувством вины, что они не проснутся во время наших торопливых вылазок. Там мы посещали бары и прокуренные джук-холлы, где громко звучал блюз, и бильярдные игры, привлекавшие игроков, которые бросали десяти- и двадцатидолларовые купюры. Эти состязания иногда становились настолько бурными и лихорадочными, что опустошали танцпол, когда вокруг столов с флуоресцентным освещением образовывались толпы.
В старших классах я увлекся дельта-блюзом, что было несколько необычно для сына афроамериканской семьи среднего класса, живущей на северо-востоке. В то время это звучание считалось ретроградным, а для некоторых, возможно, даже немного постыдным. Но мои вкусы всегда были эклектичными, и этот выбор был обусловлен сильной привязанностью к музыке Джими Хендрикса, а затем, более косвенно, волной интереса, расцветшей среди белых одноклассников, которых заводило открытое подражание блюзу в чартах, но явно производных белых рок-групп, таких как Rolling Stones. В 1961 году Кит Ричардс и Мик Джаггер сблизились в музыкальном плане, слушая записи Мадди Уотерса. И главный хит Stones, "(I Can't Get No) Satisfaction", был непосредственно вдохновлен этим опытом. Разумеется, все это имеет еще более древние корни. Элвис Пресли, задолго до Стоунз, проложил тропу к огромной славе и богатству через прямое присвоение чернокожих артистов.
С тех пор я понял, что значение Дельты гораздо глубже, чем привычное представление о ней как о месте рождения узкого и специфического стиля мрачной и порой апокалиптической черной музыки кантри. Ее основополагающими исполнителями были такие пионеры, как Сон Хаус, Чарли Паттон, Артур "Большой мальчик" Крудап и, самый известный среди ранних исполнителей, Роберт Джонсон. Репутация Кларксдейла как места непосредственного зарождения этого стиля стала впоследствии его визитной карточкой. Он обслуживал белых туристов издалека, которые стекались туда, чтобы услышать "настоящий" блюз и посмотреть на его достопримечательности, такие как перекресток шоссе 61 и шоссе 49, где Джонсон, как говорят, обменял душу дьяволу на свои музыкальные дары.
Нельзя отрицать, что Дельта была основным источником одного из двух самых широких и мощных художественных течений (второе - джаз), которые внесли свой вклад в то, что в целом делает американскую музыку наиболее самобытной, наиболее американской. Возникшие здесь стили были частью того, что историк искусства Роберт Фаррис Томпсон однажды назвал " вспышкой духа определенного народа, специально вооруженного импровизационным драйвом и блеском". Это была ссылка на меланж африканских традиций (и особенно традиций йоруба, дагомеи, конго и манде), которые смешались с европейскими влияниями в культурном котле Нового Света, который был Черной Атлантикой. Перекрестное оплодотворение на западных берегах этого океана привело к появлению не только джаза и блюза, но и рока, регги, самбы, босса-новы и мамбо.