Борнвилл полностью

– Чушь. Слыхал я, что он говорит, и это всё коврижки для читателей “Гардиан”.

– Он не для “Гардиан” пишет, – сказал Питер.

– Кен Филдинг, говоришь? – переспросила Мэри. – Кеннет Филдинг? По телевизору?

– Да, и что?

– Я его когда-то знала. Родился в этих краях, между прочим. В Коттеридже. Более того, мы оба с твоим отцом его знали. Играли в теннис с ним и с его сестрой.

– Он, значит, выговор свой растерял.

Голос у Мэри сделался тих, и стало непонятно, обращается ли она к присутствующим или говорит сама с собой.

– Бедный старый Кеннет. Сто лет его не видела… Ох, как я рада, что он чего-то добился. – А затем, уже непосредственно старшему сыну: – Я бы вообще-то не сказала, что он левак. Когда мы общались, он леваком не был в любом случае. А ты что скажешь, Джефф?

И когда ей не удалось ни заручиться поддержкой, на которую надеялась, ни даже удостоиться какого бы то ни было ответа, Мэри удивила всех – в том числе и себя: она встала и вышла из гостиной, отправилась посидеть в сад.

Тем временем леди Диана входила в собор, вцепившись в руку своего отца, за ней тянулся невозможно длинный белый шлейф, а следом шли две девочки с цветами, и казалось, они того и гляди наступят на шлейф, что придавало происходящему дополнительное напряжение. Юная невеста, чья нервозность заметна была даже под фатой, двинулась по проходу, что цветистый комментарий ведущего с Би-би-си определил как “длиннейшую и счастливейшую прогулку в ее жизни”. Услышав сказанное, Питер тоже решил, что с него хватит, и потопал на свежий воздух позднего утра, от яркости которого ему тут же пришлось заслонить глаза.

– Иди посиди тут, милый, – сказала Мэри, похлопав ладонью рядом с собой. Она устроилась на ограде, разделявшей сад надвое посередине. Садовой мебели тут не было. Питер подошел и сел рядом.

– Ты разве не хотела посмотреть? – спросил он.

– Ой, я вернусь через минуту. Просто захотелось… глоток воздуха, вот и все. – Она взяла его под руку и задумчиво произнесла: – Жалко, ты мне не сказал, что Кеннета на днях по телевизору показывали. Было бы здорово на него посмотреть.

– Я не знал, что вы знакомы.

– Как он был одет?

Сочтя вопрос странным, Питер взглянул на мать.

– Не помню.

– На нем был шейный платок?

– Шейный платок? Вряд ли.

– Он иногда носил такие – по особым случаям. Интересно, сейчас носит? Может, теперь такое смотрится чуть старомодно… – Она продолжила, говоря отчасти сама с собой: – Я довольно часто с ним виделась – в те времена. Когда была студенткой. Наверное, немножко втюрилась в него, ну… и он в меня.