– Давай в другую игру сыграем, – сказала бабуля.
– Почему? – спросила Лорна. – Тебе эта не нравится разве?
– Нравится, но у нас уже кончились варианты. Поэтому давай вместо “Сяду на шесток, глянет мой глазок” сыграем в “ушко”? “Сяду на опушке, услышит мое ушко”?
Лорна осмыслила предложение. Оно показалось ей совершенно приемлемым.
– Ладно.
Нахмурилась и изо всех сил сосредоточилась. Очень внимательно прислушалась к окружающим звукам. Утро стояло тихое. Четверть восьмого, и на пляже было всего трое. Даже чайки еще не прилетели. Легчайший ветерок, мерный плеск волн на гальке – таких тихих и нежных на самом-то деле, что их и волнами не назовешь.
Лорна – тогда еще семи лет от роду – проснулась рано, раньше брата, сестры и двоюродных. В такую рань проснулись, кроме нее, только бабуля и дядя Питер. По бабулиному предложению они забрались к ней в машину и поехали на пляж – ухватить это удовольствие, пока не привалили толпы народу. Наступило последнее воскресенье августа, и эта часть южного побережья кишела отпускниками. Можно погулять, поиграть или поболтать час-другой, а следом, если повезет, когда они вернутся домой, все уже проснутся и на столе будет завтрак.
Питер сидел на камне в нескольких ярдах от матери и племянницы, на голове наушники, и слушал музыку, игравшую у него в “сони-дискмен”. У него на повторе стоял один трехминутный трек –
– Сяду на опушке, услышит мое ушко, – наконец проговорила Лорна, – что-то с буквы “Ш”.
Конечно же, бабуля только этого и ждала. Что еще тут могло быть?
– Ух, не знаю… – сказала она. – Может, “шорох ветра”?
Лорна склонила голову и внимательно вслушалась.
– Никакого ветра нету, – сказала она.
– Есть. Он очень слабый.
– Это не шорох ветра.
– Шепот?
– В каком смысле шепот?
– Ну, когда мы ногами перебираем по песку – вот так, – кажется, будто шепот.
