Борода и философия полностью

Бритье в обычаях раннего Рима было знаком скорби; однако впоследствии то, что считалось символом самоотречения, стало всеобщей модой, и во время печали Бороде позволяли расти, чтобы подчеркнуть небрежение собой¹⁵.

Римские философы, как и греческие, заботливо растили длинную Бороду как эмблему мудрости. Следующий анекдот показывает, что иногда она была обманчивым знаком. Один император, которому докучал человек в длинном платье и с длинной Бородой, спросил у того, кто он. «Разве ты не видишь, что я философ?» – был ответ. «Плащ я вижу, и Бороду тоже, – сказал император, – но философа под ними не вижу».

Должны заключить этот обзор римских обычаев указанием на поучительное обстоятельство, что рабы в раннем Риме обривались в знак своего рабского положения, и им не разрешалось носить отличительный знак свободного человека, пока их не отпускали на волю. В поздний же период рабы, как и положено мужчинам, носили Бороду, ее сбривали, только когда подневольных нужно было поставить на один уровень с их опозоренными порочными хозяевами.

Беглый взгляд на церковную историю представят один-два интересных момента. Большинство Отцов Церкви и носило, и одобряло Бороду. Климент Александрийский говорит: «Природа украсила человека, словно льва, бородой как признаком силы и владычества». Лактанций, Феодорит, св. Августин и св. Киприан красноречивы в похвалах этой природной особенности: о которой возникало много дискуссий в первые века Церкви, когда дисциплинарные вопросы по необходимости занимали много внимания ее вождей. Для решения этих споров на IV Карфагенском соборе, состоявшемся в 252 г., 44-м каноном было постановлено, «что священник не должен ни ухаживать за волосами, ни брить бороду» (clericus nec comam nutriat nec barbam radat). Джозеф Бингем цитирует один старинный документ, в котором говорится о мирянине, ставшем клириком, что «его привычки, походка, скромность, выражение лица и речь – все было набожным, и в согласии с этим его волосы были короткими, а борода – длинной»: это показывает, что в те ранние времена св. Павла понимали лучше, чем в позднейшую пору.

Впоследствии Борода поочередно то была рекомендуема духовенству из-за ее солидности, то осуждаема из-за аскетического представления, что гордость склонна прятаться в ухоженной Бороде. В некоторых монастырях миряне носили Бороду, а состоявшие в ордене брили, волосы же благоговейно посвящали Богу с особыми молитвами и внушительными церемониями: остаток старинного суеверия.

Ордену цистерцианцев было специально разрешено носить Бороды, поэтому их называли fratres barbati, или Бородатыми братьями.

Военные ордена Церкви, каковы рыцари Св. Иоанна и тамплиеры, были всегда полны бородатыми.

Прикосновение к Бороде было некогда ритуалом, коим крестный отец принимал ребенка под свою опеку.

Один из неиссякающих источников спора между римской и греческой Церквами был вопрос, носить или не носить Бороду. Греческая Церковь с твердой верностью, которая делает честь ее ортодоксальности, решительно стояла на почве древних церковных определений, отказываясь допустить какого-либо бритого святого в свой календарь и искренне презирая римскую Церковь за ее слабость в этом отношении. С другой стороны, римские папы, чтобы провести различие между восточным и западным христианством, рано ввели законы de radendis barbis, или о брадобритии. Иногда, однако, мужественный старец вроде папы Юлия II, заставившего Микеланджело изваять его с обнаженным мечом в руке, или кардинал вроде Поула или Аллена[22] и многие епископы умудрялись поверить, что можно примирить веру и природу, придерживаясь всеобъемлющего и подлинно католического взгляда на ту и другую.

Вожди Реформации в Англии и Германии носили Бороды (если Лютер и ограничился усами, то потому, что над ним тяготела монашеская привычка к бритью), и большинство мучеников протестантской веры было сожжено с их Бородами.

Бритты, «как их соседи галлы»¹⁶ (во время лекции можно было видеть две такие головы, скопированные с римских памятников), были бородатыми, хотя, вероятно, в неких целях различения их начальники, по словам Цезаря и других, носили только огромные заплетенные усы. Друиды и их преемники, местный британский клир, рассматривали этот естественный покров как добавление к их достоинству и украшение их сана и возраста¹⁷.

Англосаксы принесли свои Бороды с собой; они предпочитали вилкообразную форму, которая, в свою очередь, может быть двузубой или трезубой, Плутоновой или Нептуновой[23].