О Мода! самое могущественное из божеств – и самое капризное! Каким странным выходкам подвергаешь ты сынов и дщерей человеческих! Есть ли на свете что-нибудь привлекательное, чего ты не можешь единым словом превратить в предмет недовольства и отвращения? Есть ли что-нибудь столь безобразное и отталкивающее, чего твое искусство не возвысило бы до золотого истукана, коему твои рабы должны поклоняться под страхом огненной печи – или насмешки? Если составить коллекцию форм и фигур, манер и маскарадов, которые ты навязываешь своим подчас слишком усердным приверженцам, потребовалось бы самое живое воображение, фантазия самого фантастического размаха, чтобы сотворить описание столь несочетаемых вещей!
Возможно, ни одна человеческая черта не была в большей степени объектом переменчивых настроений Моды, чем Борода, о которой мы намереваемся сегодня представить некоторый отчет в надежде доказать, что не было случая более обдуманного оскорбления, нанесенного Модой природе и разуму! С этим намерением мы исследуем устроение, цель и употребление Бороды, укажем ее связи с искусством; затем проследим ее историю и, наконец, дадим краткий ответ на некоторые возражения противу бородоношения, не затронутые в предшествующем обсуждении.
Старомодный латинский автор спрашивает: «Что такое борода? – волосы. И что такое волосы? – борода»[4]. Пожалуй, можно яснее определить Бороду через утверждение, что в ее полном объеме она охватывает все волосы на лице ниже глаз, естественно растущие вниз по обеим сторонам, пересекая щеки опрокинутой аркой, обрамляя верхнюю и нижнюю губы, покрывая подбородок сверху и снизу и свисая спереди на шее и горле; усы и бакенбарды только часть общего целого. Волос на голове отличен от волоса в Бороде. Под микроскопом, в увеличенном виде, первый напоминает сплюснутый цилиндр, сужающийся к концу. Он обладает грубой внешней корой и более тонким внутренним слоем и, подобно растению, имеет сердцевину, состоящую из масла и красящих веществ. В нижней части он похож на луковицу, и его сердцевинный сосуд опирается на большой пузырек. Луковица заключена в складку кожи и внедрена в сальные железы. Корень обычно входит под углом к поверхности. Позвольте опустить дальнейшие подробности и немедленно обратить ваше внимание на то обстоятельство, что в то время как волос головы снабжен лишь одной трубкой для сердцевины, волосу Бороды их придано две1. Разве не поразительный факт для начала? И не следует ли сразу предположить, что этот дополнительный запас должен иметь особое назначение? Это действительно так, что мы сейчас и увидим; добавим лишь, что волосы Бороды укоренены глубже, более прочные, более плоские и, следственно, более склонные виться.
Появляющаяся одновременно с одним из важнейших природных изменений в строении человека Борода во все времена считалась символом мужественности. Все главенствующие племена (будь то в теплом или холодном климате), которые оставили свою печать в истории, – египтяне, индийцы, евреи, ассирийцы, вавилоняне, персы, арабы, греки, римляне, кельты, турки, скандинавы, славяне – были обильно одарены этим природным покровом. Их предприятия отличались соответственной силой и отвагой. Бесспорно также, что самые смелые дела этих народов совпадали по времени с существованием их Бород; более тщательное исследование может показать, что подъем и закат этой природной черты оказали большее влияние на прогресс и упадок народов, чем доселе предполагалось. Хотя есть
Но волосы не только выступают в качестве внешнего знака; они имеют (иначе бы их тут не было) свои особые функции. Главнейшая из них – защита некоторых особо восприимчивых участков нашего костяка от холода и влаги, этих плодоносных источников болезненного, а часто и смертельного недуга. И можно ли было выдумать в этих целях более восхитительное приспособление, чем свободный и приятный покров из волос – вещества, обладающего важными свойствами отталкивать влагу и служить непроводником тепла и электричества!
