фланга: противник занял деревни Артемки и Утицы. Первая
стоит на автостраде, вторая на старой Смоленской дороге.
Дороги эти идут параллельно, и деревни стоят друг против
друга. Командарм направляет в образовавшуюся на левом
фланге брешь артиллерийский противотанковый полк и четыре
дивизиона "катюш". Потом звонит командиру 32-й дивизии,
чтобы отдать приказ. У аппарата начштадива. Он докладывает:
полковник Полосухин только что выехал на левый фланг,
чтобы на месте выяснить обстановку и принять экстренные
меры для ликвидации прорыва.
- Свяжитесь с комдивом и передайте ему мой приказ:
контратаковать противника на участке автострады и выбить
его из деревень Артемки и Утицы. Вы меня поняли? Любой
ценой вернуть Артемки!
А между тем батальоны 17-го Краснознаменного и
курсанты военно-политического вели кровопролитный бой,
который продолжался с самого утра и теперь, когда уже
близился вечер, казалось, разгорался с новой силой, и не
было видно ему конца. Сплошной линии обороны уже не
существовало: ее разорвали немецкие танки и шедшая за
ними пехота. Батальоны, роты, а то и взводы, изолированные
друг от друга, продолжали отбиваться от наседающих
фашистов чем только могли. На танки бросались с гранатами
и бутылками, пехоту встречали пулей и штыком. Благодарили
наших танкистов, которые из засад поджигали фашистские
танки, внезапно выскакивали из рощиц навстречу
наступающим эсэсовцам, расстреливали их из пулеметов и
давили гусеницами. В разных местах дымились подожженные
немецкие танки, и, глядя на их черные, уже безопасные туши,
наши бойцы поминали добрым словом своих артиллеристов.
Комиссар Гоголев с первым дивизионом спешил на
левый фланг - к месту боя. Путь был недалек. Орудия и
повозки со снарядами везли на лошадях. И как только
перемахнули через железнодорожное полотно, сразу
почувствовали дыхание близкого боя. Высланный вперед
дозор доложил, что на старой Смоленской дороге, западнее
Утиц, отряд красноармейцев, ополченцев и курсантов
численностью до двух рот, оседлав шоссе, ведет неравный
бой с противником, который наступает с запада и юга, а его
танки обошли наших с севера и вышли на окраину Утиц.
Командует отрядом старший лейтенант. Гоголев приказал
командиру дивизиона капитану Князеву одной батареей
прикрыть позиции обороняющегося отряда. Сам же во главе
двух батарей двинулся в юго-восточном направлении, на
Утицы, чтобы ударить во фланг прорвавшимся туда немецким
танкам.
Местность здесь пересеченная: за рощицами - поля, за
полями - снова рощицы, кустарники, леса и поляны. И хотя за
вчерашний и сегодняшний день тугой ветер и легкий ночной
морозец изрядно оголили лиственные деревья и кусты, все же
они еще могли служить неплохим укрытием для войск, как для
своих, так и для вражеских, поэтому в любую минуту можно
было ожидать внезапной встречи с противником.
Гоголев ехал в сопровождении своего ординарца Акулова
впереди батарей следом за головным дозором, прислушиваясь
к беспорядочной, какой-то суматошной стрельбе, которая
раздавалась теперь и справа, где он оставил одну батарею, и
впереди - в стороне Утиц.
По сигналу дозорного отряд остановился в небольшом
кустарнике, а сам Гоголев, пришпорив гнедую норовистую
лошадь, галопом перемахнул неширокое поле и оказался
возле ручья, поросшего ивой и ольхой, где остановился дозор.
Старший доложил: в стороне Утиц - танки. Должно быть, не
наши, ведут огонь по деревне. А здесь, правее, окопы. Там,
очевидно, наши. Над окопами видны разрывы мин и снарядов.
Стреляют со стороны старой Смоленской дороги, от леса. Там
же слышен гул моторов. Между окопами и опушкой леса стоят
два немецких танка. Не двигаются и не стреляют. Похоже, что
подбитые нашими.
Гоголев легко соскочил с лошади и в бинокль начал
рассматривать поле боя. Картина открывалась более чем
безотрадная. Окопы занимало небольшое подразделение
красноармейцев. Судя по тому, как сильно долбила их
вражеская артиллерия, немцы готовились к атаке.
Численность наступающих пока что невозможно было
определить: их укрывал лес. Гоголеву нетрудно было понять
состояние оборонявшихся, в тылу которых, возле Утиц, уже
находились танки неприятеля да с фронта готовилась к прыжку
пехота с танками.
Гоголев приказал одну батарею развернуть здесь же, у
ручья, направив ее пушки на запад, на опушку леса, от
которого с минуты на минуту неприятель готовился к атаке.
Другая же батарея развернула свои пушки на юг, во фланг
танкам, которые уже прорвались к Утицам. Своим огнем она
должна была прикрыть тыл обороняющегося подразделения,
если танки врага повернут от Утиц назад.
