В результате сложных переговоров между Россией и Германией достигнуто соглашение о проведении саммита в Сирии. Мероприятие состоится на территории дамасского военного аэродрома. Подобные миротворческие инициативы не всем по душе. Повстанцы планируют сорвать саммит и концентрируют крупные силы в районе аэродрома, где вот-вот должны приземлиться самолеты лидеров России и ФРГ. Спецслужбы двух стран получают приказ обеспечить безопасность саммита и во что бы то ни стало не допустить военных действий в районе Дамаска. Охрану первых лиц государства поручают бойцам ФСБ и ГРУ, но главная роль в операции отведена сотрудникам «Бастиона»…
Около сотни камер съемочных групп со всего мира выстроились на площади перед резиденцией премьер-министра Турции «Долмабахче». Визит президента России однодневный, внеплановый; это все, что на данный момент известно собравшимся здесь телевизионщикам и репортерам. Тем не менее к этому мероприятию, которое вот-вот должно начаться, сейчас приковано внимание всей мировой прессы. И не только средств массовой информации; за этим визитом российского лидера в одну из ключевых стран региона внимательно следят в самых разных точках земного шара.
Сенсация произошла примерно на двадцатой минуте пресс-конференции, которая проходила в Большом салоне расположенного на берегу Босфора дворца.
Во втором ряду встал сухощавый мужчина. Как и полагается, он вначале представился – агентство «Рейтерс». Вопрос он задал на русском языке, который неплохо изучил за годы работы в московском представительстве. Но прежде чем задать этот самый вопрос, британский журналист сделал небольшую подводку.
– Господин президент, на протяжении последних нескольких лет ни один из мировых лидеров… и даже сколь-нибудь крупных политиков… не посещали Дамаск с официальными визитами.
В зале кто-то сказал на английском – негромко, но так, что многие, включая стоящего за трибуной с российским гербом мужчину, расслышали:
– И с неофициальными – тоже.
– Никто из мировых лидеров и политиков первой величины не встречался в последние четыре года с так называемым президентом этой страны… – продолжил представитель одного из крупнейших информационных агентств на планете. – Вы тоже с ним не встречались на официальном уровне, хотя ваша страна и вы лично все эти годы поддерживаете этот режим… Вопрос у меня такой, господин президент. Не является ли все то, о чем я только что сказал, фактическим признаком нелегитимности или, если угодно, незаконности и неправомочности нынешних властей Дамаска? Готовы ли вы признать сейчас этот вполне уже очевидный факт? Спасибо.
В зале на какое-то время установилась тишина.
– Хорошо, что вы задали этот вопрос, – сказал российский президент. – А то мне пришлось бы задать его самому себе и потребовать от информационных агентств гонорар – за работу, которую я должен проделывать вместо их сотрудников.
В зале послышались сдержанные смешки – многие из находящихся здесь репортеров умеют ценить острое словцо.
– То, что я вам сейчас скажу, до сегодняшнего вечера, вплоть до этой минуты, знали лишь считаные единицы людей.
В Большом салоне дворца установилась звенящая тишина.
– Завтра в первой половине дня я намерен посетить эту страну с неофициальным визитом.
Послышался общий – изумленный – вздох.
– This is the most dangerous place in the world! – произнес кто-то из репортеров, адресуясь к своему соседу. – No, it’s impossible!..[1]
– He’s crazy!.. – пробормотал его сосед, потрясенный не менее других прозвучавшими из уст российского президента словами. – But if it’s true… He will score a lot of whists[2].
Со своего места вновь встал репортер из «Рейтерс». Вернее сказать, не встал, а вскочил.
– Вы шутите, господин президент? Ведь там… там идет жестокая война! В конце концов, это очень опасно!
– Я не шучу, – серьезным тоном сказал глава российского государства. – Скажу больше… Готовьте ваши перья…
Никто из присутствующих в зале на этот раз даже и не подумал усмехнуться. Большинство из собравшихся здесь представителей российских, турецких и иностранных СМИ торопливо набирали на своих ноутах и планшетниках тексты сообщенийс пометками «молния».
– Власти Дамаска гарантируют безопасность неформального саммита, который мы намерены провести там завтра, в первой половине дня. Есть надежда… и я хочу обратиться к ним еще раз с этой трибуны… есть надежда, что представители оппозиционных Дамаску сил и организаций не будут препятствовать его проведению.
– Вы сказали – саммита?! – крикнул кто-то прямо с места. – Он будет предшествовать конференции в Аммане?
– Да, я сказал – саммита, – подтвердил российский президент. – Это мероприятие не будет носить политического характера. В своем роде это жест доброй воли. Это, если угодно, сигнал всем сторонам конфликта о том, что пришло время… – президент подчеркнул некоторые слова интонацией, – что пришло время договариваться. Есть и другие мотивы, но я не хотел бы пока открывать повестку этого саммита.
– Еще кто примет в нем участие? – задал вопрос представитель одного из западных информационных агентств. – Разве найдутся желающие участвовать в этой… – Журналист замялся. – В этой…
– Вы хотели сказать – авантюре. – Президент России скупо улыбнулся. – Я обговаривал возможность проведения такого мероприятия с канцлером Германии…
В зале вновь послышался гул голосов; еще одна новость сенсационного характера.
