А потом пойдут плывуны. И дома начнут под землю уходить. Вы же строите как попало. Это даже строительством назвать трудно – вы хапаете. Вы хапаете, хапаете, хапаете. Все никак не нахапаетесь.
Вы сгоняете людей с понравившейся вам земли.
У вас на дворе Средневековье.
Вы сейчас живете в Средние века.
Вам понравилось что-то, вы пришли и отобрали. Это называется «Средние века».
Средневековьем это все называется.
А вокруг уже давно все живут по другим законам, и только вы отличаетесь удивительным историческим долголетием. Длите вы историю.
А она уже прошла.
Ее уже в школах изучают: «псы-рыцари», «монголо-татарское иго», «овцы съели людей», «восстание лионских ткачей».
Все уже было.
А у вас – и было, и есть, и будет.
А потом будем искать врагов на стороне.
А потом будем говорить, что пришли из-за границы и все-все нам тут порушили. Только мы, понимаешь, взялись созидать, наваяли, а они, поганцы!..
Обязательно придут.
И порушат. Обязательно.
Потому что нельзя рыть яму в песке и думать, что она простоит вечно.
Чем глубже яма, тем выше желание окружающего песка в нее хлынуть.
И он хлынет. Ему ничего не останется. Вы глубоко роете, вам все мало.
И охрана нашей природы вас поддерживает.
Потому что это своя охрана.
Она появляется по мановению волшебной палочки. Раз – и появился кудрявый охранник.
Защитник природы. Ее радетель.
Очень у него гладкая, сытая морда.
Почему у него морда? Потому что лицом это никак нельзя назвать.
Только мордой. Щелк пальцами – и он заговорил. И все о полях, да о лесах, да о реках и нерестилищах для рыб.
Плевали вы на эти нерестилища.
И на город вы плевали.
И на скверы.
И на газоны.
И на деревья.
И на всех здешних жителей.
Вы же живете не здесь. Вы живете за городом. Вы живете за чертой. Вы сами провели черту – «сюда нельзя» – там живете.
А в этот город вы только наведываетесь.
Для охоты.
А город для вас – объект охоты. И все в городе – объекты охоты. Разной охоты.
И под всем под этим есть законодательная база. Уверен. Можно даже не читать. Вы сделаете себе базу. Любую.
Но есть еще земля. С ней не договориться.
Ждите. Будет.
Ах, какое все-таки нас окружает разнообразие странных и чудных характеров!
И все-то они во главе. Во главе чего-то. Все-то они кормятся – при ком-то, при чем-то, при как-то.
Вот в чем истинная причина превосходства наших комедий над французскими, английскими, итальянскими, германскими и всеми прочими.
А давайте все подумаем: как нам обустроить этот город? Все мы подумаем, и какие-то мысли у нас появятся или предложения. Может быть, даже разумные.
Вот, например, мне кажется, что можно поставить рядом с нашим обычным безобразием специальное корыто под картонные коробки. Потому что их давно уже отдельно люди складывают.
Только они складывают навалом, горой, а тут будет цивилизованное место.
Кстати, в это место можно еще один ящик поставить, потому что одного ящика у нас все время не хватает, и потому все бросают мусор на землю.
Или, может быть, следует вывозить почаще? Вот за рубежом вывозят почаще, и мусор там не воняет.
Делят его там на то, что может завонять, и на то, что не может. Во всей Скандинавии делят и во многих других странах. Долго они этому учились, в школе и по телевидению.
Может, и нам делить? Может, мы уже созрели для того, чтобы мусор делить?
Объедки – отдельно, и их сейчас же увозит некая частная компания, которая освобождена от всех налогов и которая перерабатывает это все в корма или хотя бы в компост все это превращает. Как вам такое в виде объединяющей людей общенациональной идеи?
И старую мебель тоже уже все отдельно складывают.
А в Швеции есть фирмы, тоже очень частные и тоже пользующиеся налоговыми льготами, которые эту старую мебель пускают на щепу.
А щепу потом превращают в гипрок. Может, и нам так попробовать?
Может, и нам попробовать использовать частный капитал на переработке мусора?
Во всем мире это дело очень прибыльное, потому что с налогами город помогает, а народ под присмотром города перерабатывает мусор более тщательно – до семидесяти процентов.
Я, ребята, все время говорю о мусоре, потому что не могу я на него смотреть на улицах этого города. Много его. Ходим мы по нему, едим его, дышим им.
Ребята из Законодательного собрания, это я к вам обращаюсь. Вы его тоже едите, и не думайте, что в машины и в Законодательное собрание он не проникает. Проникает, и клубы пыли по моему замечательному городу разносит бродяга балтийский ветер.
А в Испании пыль и окурки пылесосами собирают. Идет по тротуару небольшая такая машинка и собирает все очень аккуратно. И управляет ею муниципальный служащий.
Там же дворников нет. Там есть служащие муниципалитета. Они и убирают. И ни одного угрюмого лица.
Все лица светлые не только оттого, что улицы здесь убирают настоящие испанцы, а не пришлые марокканцы, а потому, что поют они при этом всякие задорные испанские песенки.
И чернокожих марокканцев они не привлекают к этому труду не потому, что прибывают в лапах различных очень вредных расистских заблуждений, а потому, что тут очень выгодно быть дворником, и местным на это дело приоритет.
