«Страх, — по В. Катуальди, — с каждым мгновением увеличивался в такой степени, что даже некоторые визири из опасения потерять все свое имущество в случае осады города казаками отправили все свои драгоценности, уложенные в сундуки, к представителям иностранных держав, как, напр., к Лустриери[359], тогдашнему интернунцию императора Фердинанда 11-го, в надежде, что в домах этих представителей будет безопаснее».
Возможно, впрочем, что в эту яркую картину стамбульской паники 1625 г. добавлены краски предшествовавшего года, о чем может говорить следующее замечание Р. Леваковича, которое использовал В. Катуальди: «Таков был страх жителей Константинополя в эти дни, что многие, даже сами министры оттоманского двора, относили сундуки с самыми ценными своими вещами в дом синьора Люстриера, резидента императора при турецком дворе, думая, что в его доме они должны были быть в безопасности, как это упомянутый синьор Люстриер неоднократно говорил и может еще сказать, а это было в 1624 или 1625 году, и он еще жив…» Спутать события вообще было немудрено, поскольку панические настроения охватывали тогда османскую столицу практически ежегодно.
Согласно Р. Леваковичу, турки были оповещены о движении казаков к Босфору и в связи с этим построили у входа в пролив две новые крепости, о чем подробнее пойдет речь в следующей главе. У В. Катуальди читаем, что, помимо этого, «с целью загородить казацкому отряду путь… вход в пролив был загорожен бревнами и плотами, связанными между собой цепями. Но и это казалось недостаточным: из Арсенала вытащили ту большую цепь, при помощи которой… византийцы запирали Босфор». Если приведенная информация верна, то мы имеем второй подряд случай применения знаменитой цепи против казаков для защиты пролива и столицы.
Р. Левакович утверждает, что турецкий черноморский флот в составе 70 галер стоял «для охраны этого устья» (Босфора) в «порту Мидии»[360]. Речь идет о Мидье, порте, находившемся на румелийском побережье, посередине между Сизеболы и устьем Босфорского пролива. В. Катуальди исправляет 70 галер на 60, приводя состав флота в соответствие с начальным сообщением Р. Леваковича же о выведении в Черное море в 1625 г. 60 галер в предчувствии приготовлений казаков. По Р. Леваковичу и В. Катуальди, флот получил приказ идти из Мидье навстречу флотилии Яхьи.
Английские, французские и турецкие источники по-другому рассказывают о черноморском крейсировании османского флота перед решающей встречей с казачьей флотилией. Командовал им лично первый адмирал империи Реджеб-паша[361], который, по замечанию С. Рудницкого, будучи побит в 1624 г. Шахин-Гиреем, в эту кампанию «сподвигся… на великую энергию».
Как сообщали «Известия о турецких делах», составленные посольством Т. Роу 12 июня, обеспокоенность казачье-крымским союзом и враждебными планами относительно Кафы заставила капудан-пашу стянуть к Стамбулу «все галеры Архипелага, которых было разных типов 60», и отдать им приказ выйти в Черное море «со всеми силами, которые может собрать этот город». Английское посольство, не слишком веря в результативность предстоявших действий, отмечало, что «всякое можно ожидать от его (капудан-паши. —
М. Бодье исчисляет флот, направленный против казаков, в 55 галер и приводит подробности его выхода в море. Реджеб-паша с 43 галерами уже покинул стамбульский порт, чтобы присоединиться к 12 галерам, которые еще раньше отправились в плавание, но «султан узнал, что двести лодок казаков находятся на Черном море, намереваясь подойти поближе к городу (Стамбулу. —
Согласно Мустафе Найме, Реджеб-паша был направлен на Черное море с эскадрой, составленной из 43 галер и галиотов. Последние представляли собой тоже галеры, но меньших размеров, с 19—25 парами весел, грот-мачтой и съемной фок-мачтой[362].
О действиях турецкого флота говорилось в сообщении Ф. де Сези, адресованном де ла Вий-о-Клеру 13 (3) июля: «В течение прошедших дней казаки взяли несколько турецких лодок, спустившихся по Дунаю для усиления галер вел[икого] сеньора, но их (казаков. —
