Я закусила губу. Улыбнулась. Обернулась и нашла Сашу: он как раз ждал, пока бариста приготовит наши напитки, и одновременно с этим что-то набирал в своем телефоне. Такой спокойный, уверенный, улыбчивый. Такой другой и вроде тот же самый. Я все еще не до конца верила в то, что мы действительно вместе. Все еще не привыкла к изменениям. Наверное, и он тоже. Но ведь всегда так, правда? Немного волнительно, немного странно и очень многообещающе.
— Мы задавались этим вопросом все утро, — ответила я и снова посмотрела на Гиту; она ловила каждое мое слово. — Будем пробовать. Сейчас все равно придется пока разъехаться, но дальше надо строить планы и очень-очень много их обсуждать.
Светло-зеленый взгляд вдруг стал понимающим. Не сочувствующим — теплым.
— Все получится, — подбодрила она и сжала ладонью мое бедро в знак поддержки.
Я положила ладонь поверх ее и улыбнулась.
— Спасибо. Я надеюсь.
— В конце концов, вы умудрились не убить друг друга за эту неделю, так что все должно быть хорошо.
— Если дело только в этом, то, конечно, все классно.
Этот понедельник так напоминал предыдущий. Все почти то же самое: большое панорамное окно, поток света, в котором утопал зал кофейни, город, живущий своей жизнью. Уже окончательно проснувшийся, вливающийся в новую рабочую неделю. В понедельник люди все еще не слишком торопились, медленно отходили от выходных и мирились с мыслью о пяти предстоящих рабочих днях.
Небо было чистейшим, раскинувшимся лазурью от края до края. Ни намека на ночную влажность. Это была одна из моих самых любимых улиц в городе: достаточно тихая и в то же время многолюдная, красивая, эстетичная, сейчас залитая солнечным светом лишь наполовину: вторая утопала в тени. У кофейни под небольшим навесом стояли маленькие столики, рассчитанные на два-три человека, и каждый из них был уже занят.
А здесь, внутри, все так же звучал Эд Ширан, негромкие разговоры практически полностью заглушались другими звуками, и пахло кофе, карамелью и свежей выпечкой. Сладко. Пряно.
Да, не изменилось абсолютно ничего.
Кроме меня. Кроме нас с Сашей.
Он вернулся через пару минут. Поставил перед нами стаканы с кофе: Гите — шоколадный, мне — с мятным сиропом и корицей. Кубики льда плавали в напитке, и я по привычке помешала их трубочкой, наблюдая за маленьким образовавшимся водоворотом.
— Я уже спросила у Лиз, что будет дальше. А у тебя не спросила. Расскажешь мне, что планируете делать? — поинтересовалась Гита, глядя на Сашу, что не спешил садиться, а стоял рядом с нами. Она уже сделала глоток кофе, и теперь на трубочке остался след от ее красной помады.
— Дальше? — задумчиво переспросил Саша и посмотрел на меня с улыбкой. — Дальше я уеду домой, Лиз — на учебу, и у нас будет примерно год, чтобы понять, где мы хотим жить и чем заниматься.
— Уже взял билет? — спросила я.
— Да, только что, пока ждал кофе. Вылет сегодня ночью. Здесь я сделал все, что собирался. — От этих слов меня бросило в жар.
Все, что собирался.
Он не улетел только потому, что не хотел отпускать меня.
И осознание этого маленькой резвой птицей билось в груди. Рвалось, трепетало, пульсировало.
— Когда ты, кстати, уезжаешь? Все хотел спросить. — Саша посмотрел на меня, делая глоток кофе. Он снова снял крышку-полусферу со своего стакана и убрал ее на стойку. Взял тот же кофе, что и в пятницу, — я заметила молотую корицу на поверхности напитка.
— В следующий вторник.
— А я только через две недели. Кто со мной кофе будет пить, а? — возмутилась Гита, но это было притворством, потому что в голосе слишком отчетливо слышались печальные нотки.
— А со мной? — грустно улыбнулась я в ответ.
— А со мной? — встрял Саша.
Как обычно.
Мы с Гитой рассмеялись, и невеселый момент тут же сгладился, не оставив после себя горького послевкусия. Гита все еще держала руку на моем бедре, а я до сих пор сжимала ее ладонь. В конце концов, нам не привыкать. Мы виделись лишь несколько раз в год, а все остальное время проводили в разных городах, за учебой. И прощаться всегда было очень грустно, но поделать с этим мы ничего не могли. Просто плыли по течению и поддерживали связь. А когда виделись, то практически не отлипали друг от друга, и наши встречи всегда были одним из самых запоминающихся моментов в моей жизни.
— Ладно, мы будем сидеть здесь или лучше пойдем прогуляемся? — спросил Саша и потянул нас обеих в сторону выхода. А когда придерживал для нас дверь, хитро протянул: — Кстати, Гита, Лиз хочет тебе кое-что сказать.
Вот хитрец. Я тут вообще-то подходящий момент подбирала, собиралась с мыслями. Но да, одну новость я еще не успела озвучить. И Гита точно имела полное право знать. В конце концов, она была одной из тех, кто видел каждое мое стихотворение, даже если в нем было всего четыре строчки.
— Я начну публиковать свои стихотворения в интернете. И буду искать читателей.
