— Я сегодня должна увидеться с Гитой, — сказала я, заводя волосы за уши, чтобы не лезли в лицо. Обернулась, ловя взгляд Саши. Он лежал, подперев голову ладонью, и поглядывал на меня. Светлая челка снова упала на лоб и совсем растрепалась, но мне чертовски сильно хотелось растрепать ее еще сильнее. — Пойдешь со мной?
— Она же нас прикончит, да? — улыбнулся он и без меня зная ответ на свой вопрос.
— Думаю, что да. Определенно прикончит.
— Отлично. Тогда пойду. Взбодримся.
Я рассмеялась и быстро напечатала Гите ответ, а затем снова отложила телефон на пол.
И пусть гадает, кто будет там вместе со мной. Хотя… это же Гита. Вряд ли она не поймет, но, я уверена, для нее это в любом случае будет большим сюрпризом.
— Тогда нам надо бы уже собираться. — Я поднялась и свесила ноги с кровати, выпутываясь из одеяла. По коже тут же пробежала дрожь: в комнате все еще было прохладно по сравнению с тем теплом, которое я ощущала, прижимаясь вплотную к Саше.
— А вот это печально, — констатировал он, но все же я услышала, как и с другой стороны кровати прогнулся матрас, а затем Саша поднялся на ноги.
Шторы все еще были задернуты, и в спальне царил приятный полумрак. Тонкая полоска солнечного света падала на изножье кровати и стену. Было тихо, пыльно и до чертиков, до улыбки, до закушенной губы радостно. Волнительно. Я ощущала себя какой-то другой, новой, изменившейся. И дело было не только в новом статусе девушки Воскресенского, но и во мне самой. В моих мыслях, с которыми я хоть немного, но разобралась благодаря ему.
Я наскоро собрала волосы в пучок и закрепила их заколкой.
— Мне бы в душ сходить. Я быстро.
— Хорошо, иди, я подожду. Эй, это что, та ромашка, которую я тебе подарил?
Я обернулась на удивленный возглас, хотя и без того прекрасно понимала, о чем он говорил. Саша стоял у комода и смотрел на уже совсем зачахшую ромашку в стакане воды. Сердцевина у цветка поблекла, а лепестки опустились и измялись, но почему-то я не спешила избавиться от нее. Мне не хотелось.
Засушу. Пусть будет гербарий из одной-единственной ромашки.
— Нет, это другая, — ответила я, ухмыляясь краем рта и зная, что Саша этого не заметит.
В самом деле, не буду же я так легко признаваться ему в том, что сохранила эту злосчастную ромашку. Еще чего!
— Да вы прикалываетесь надо мной!
Мы с Сашей рассмеялись. Гита действительно выкрикнула это на всю кофейню, получилось громко. Ее глаза нужно было видеть. Особенно когда Гита опустила взгляд ниже и заметила наши переплетенные пальцы.
В тот момент Саша сжал мою руку немного покрепче.
— Хотите мне что-нибудь рассказать? — полюбопытствовала она, складывая руки на груди и выгибая идеально подведенную бровь.
Хотя — ей-богу — Гита уже успела обо всем догадаться самостоятельно. Просто собиралась заставить нас сказать это вслух.
— Очень хотим, — чувственно заверил Саша, положив свободную руку на грудь в области сердца. — Так хотим, что ради этого вылезли из кровати и пришли сюда. А в кровати нам было очень хорошо. Если ты понимаешь, о чем я.
— Господи, просто молчи. — Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, чувствуя жар смущения на щеках.
— Да, она права, я предпочту не знать подробностей, — шутливо скривилась Гита.
— Ну, как хочешь, настаивать не буду. — Саша поднял руки в примирительном жесте. Быстро оглянулся и заметил, что касса пуста. — Пойду возьму нам кофе. Вам как обычно?
Мы обе кивнули, и, едва Саша отошел к барной стойке, чтобы сделать заказ, Гита вдруг подлетела ко мне, хватая за руки и заглядывая прямо в лицо своими большими прекрасными глазами:
— Мне срочно нужны подробности!
— Ты уверена? — рассмеялась я и погладила большими пальцами костяшки ее пальцев.
Сегодня Гита снова отдала предпочтение красной помаде, а не естественности. А еще приподняла солнцезащитные очки на макушку, используя их в качестве ободка, и теперь у нее были полностью открыты скулы и шея. В уши она вдела большие серьги-кольца, и ей они действительно шли. А еще очень круто сочетались с темно-синим платьем в крупный горох и открытыми босоножками на каблуке.
— Лиз, ты серьезно? Конечно, я уверена! Кажется, еще вчера сценарий был другим.
— Да, и я до последнего так считала, но потом… — Я закусила губу. Подержала на языке слова, которые собиралась сказать, пробуя их на вкус. На достоверность. — Саша вдруг вернулся.
В светло-зеленых распахнутых глазах плескалось волнение. Гита чуть нахмурила брови и быстрым движением потянула меня к высоким стульям, усаживая нас на наше любимое место — за стойку у панорамного окна. Молчаливая просьба все рассказать. Не выпуская ее руки из своих, я вкратце поделилась всем, что произошло, включая самые обжигающие моменты нашей с Сашей встречи. И едва я закончила свой рассказ, Гита с горящими глазами и хитрой полуулыбкой на губах изрекла:
— Кажется, у меня дежавю.
И, конечно, сдержать смех я не смогла.
— Неудивительно, знаешь ли.
— Ну ладно. А что дальше-то? — спросила она, глядя на меня во все глаза.
