Саша выглядел чересчур довольным, а я заводилась с каждой секундой все больше, потому что мне не нравилось, что еще две минуты назад я выходила из подъезда практически спокойной, а сейчас неслась на всех парах, пыхтя и заливаясь злостью. Она разве что из ушей не валила.
— На какой? — процедила я. Собственный голос напоминал яд.
— Почему ты ушла вчера утром? Ушла до того, как я проснулся.
Я слегка прищурилась, глядя на него. Почему он так настойчиво добивался ответа на свой вопрос?
Особенно после моего четкого «нет, я не хочу».
Я фыркнула, снова отводя взгляд от Воскресенского. Мы вывернули из внутренних дворов и теперь шли по широкому тротуару вдоль одной из главных городских улиц. Проезжую часть от нас отделяли высокие тополя, высаженные в ряд, заглушая шум автомобилей. Время подбиралось к семи часам, и многие прохожие шли домой или же прогуливались после работы, поэтому на улице было многолюдно. Я давно заметила, что летом всегда гуляет больше детей, чем в любое другое время года, особенно школьников. Одна из таких компаний сейчас как раз прошествовала мимо. Это были подростки лет шестнадцати: двое парней и три девушки. Они шли, о чем-то громко переговариваясь и хохоча, свободные и счастливые. Для них существовал лишь сегодняшний день, тот самый момент, в котором они находились, и я ощутила легкий укол зависти.
А еще вдруг осознала, что этим детям примерно столько же, сколько было мне, когда нас с Сашей связывали романтические отношения. Сейчас мне двадцать два, и я чувствовала, будто прошло не пять лет, а намного больше.
Я посмотрела на него, когда голоса той компании подростков затерялись в шуме улицы окончательно. Воскресенский шагал рядом со мной, не вытаскивая рук из карманов джинсов. Казалось, он задумался, погрузившись глубоко в собственные мысли, но потом наши глаза встретились, словно он почувствовал мой взгляд на своем лице.
И между нами все еще висел его вопрос, оставшийся без ответа.
— Ну так что, Лиз?
— Что?
— Почему ушла?
— А я должна была остаться? — ответила я вопросом на вопрос, вздергивая подбородок. На его вызов я отвечала своим.
— Ну, не убегать же тайком. — Он изогнул бровь. — Непорядочно это, не находишь?
— Серьезно? И как бы мы в глаза друг другу смотрели, по-твоему?
— Так же, как и сейчас.
Я нахмурилась.
— Не передергивай. Я понятия не имела, что еще встретимся после этого. Или что? Думал, мы проснемся вместе, как будто так и надо? Принес бы мне завтрак в постель?
— Почему нет? В отеле есть доставка в номер.
— Ты серьезно?
Воскресенский обсуждал то, что произошло между нами, слишком спокойно и невозмутимо, но при этом с каким-то непонятным мне энтузиазмом. Я же не могла оставаться равнодушной и чувствовала, как загораются щеки. И при этом прекрасно понимала, что сейчас неподходящий момент для праведного смущения, но ничего не могла с собой поделать.
— Зачем тогда ты пошла со мной?
— Я была пьяна, ты забыл?
— А если бы не была?
— Наверное, смогла бы подумать, прежде чем совершать такую глупость.
— Алкоголь делает из тебя развратницу? — В его голосе не было разочарования. Наоборот, одно сплошное веселье.
— Алкоголь заставляет людей совершать всякую чушь. Нельзя принимать решения на пьяную голову. Как видишь, ни к чему хорошему это не приводит.
— Ни к чему хорошему? — Саша хитро оскалился, а у меня чуть не подогнулись колени, и я приложила все силы, чтобы скрыть свою растерянность. — То есть тебе не понравилось?
Щеки вспыхнули еще ярче, а за ними и лицо, и шея. Моментально.
Я открыла рот, но некоторое время не могла произнести ни слова. В голове яркими вспышками возникали воспоминания, одно за другим. Они выбивали весь воздух из легких.
Дорожка влажных поцелуев от подбородка до груди.
Широкая ладонь, с нажимом скользящая вверх по моему бедру.
Тяжелое дыхание.
Скомканные простыни.
След от укуса на плече.
Движение тел.
Его стон.
— Хватит, ладно?! — почти закричала я и затем повторила в тысячный раз, звонко выделяя каждое слово: — Не хочу. Говорить. Об этом.
Он рассмеялся. Это заставило меня плюнуть на то, что я вся красная как рак, и смерить его самым яростным на свете взглядом.
— А о чем хочешь? Сама выбери тему.
— Хочу пожелать тебе поскорее уехать отсюда.
— Ты уж прости, но мой рейс только в конце недели.
— К огромному сожалению.
— Ты расстроена?
— Это чувство называется совсем не так.
— Точно?
— Абсолютно.
Иногда мне хотелось его треснуть. Сейчас был тот самый момент.
— То есть ты все-таки считаешь, что во всем виноват алкоголь?
Неужели он еще не наговорился? Но я уже оставила все попытки прекратить беседу на эту тему, чувствуя, как меня наполняет прибивающая к земле усталость. Она собиралась в кончиках пальцев, оседала на плечах, давила на макушку и затылок. Сковывающая и лишающая сил.
— Я хочу сказать, что большая часть вины лежит на нем. А оставшаяся — на нас обоих, — произнесла я, вздохнув.
— Лиз, я ни разу не услышал от тебя «нет» за тот вечер. Ни разу. Ты ни разу не показала мне это «нет». Только «да».
