Мы неспешно прогуливались по направлению к главной площади. Время близилось к пяти, а это означало, что совсем скоро в центре начнется праздник. Подготовка шла полным ходом еще с полудня. Кажется, планировалось что-то грандиозное. Ведь выступление местной музыкальной кавер-группы — это достаточно грандиозно для городка с населением в шестьдесят тысяч человек?
А повод — просто сказка. День смородины. Кто вообще придумал провести праздник в середине недели, посвященный чему-то настолько… повседневному? Хотя людям только повод дай. К тому же на дворе лето, жара, июль, отпуска и каникулы. Народ ведь нужно чем-то развлекать.
Но День смородины…
Смешно. Однако, если честно, я была совсем не прочь отвлечься от всего, что произошло за последнее время. Да и узнать, что в нашем городе есть кавер-группа, было интересно. К тому же, кажется, это выступление будет далеко не первым для них. Ведь если их неоднократно принимают на городской сцене, то, наверное, в них действительно что-то есть.
— Похоже, мои хотят снова встретиться на неделе. Скоро все поразъезжаются, так что они собираются увидеться напоследок, — поделилась Гита несколько задумчиво. Под словом «мои» она подразумевала своих одноклассников, с которыми виделась пару дней назад.
Внезапная мысль посетила мою голову, и, как обычно, я не смогла удержать ее за зубами:
— Саша тоже?
— Не знаю. — Гита приподняла брови, помешивая трубочкой кофе в своем стакане и затягивая в маленький шоколадный водоворот несколько кубиков еще не растаявшего льда. — Он пока не ответил, но, наверное, тоже придет.
— Если на неделе, то он успеет, — произнесла я и только через несколько секунд задалась вопросом, почему вообще думаю об этом.
— Он сказал тебе, что уезжает в конце недели?
— Да.
— А точный день?
— Я не интересовалась. И не хочу знать. Просто надеюсь, что это произойдет поскорее. Пятница — тоже конец недели. Пусть он уезжает в пятницу.
Гита поджала губы. В последнее время Воскресенский стал слишком часто фигурировать в наших разговорах, и это дезориентировало нас обеих. Раньше мы практически никогда не говорили о нем, а сейчас он едва ли не основная тема для бесед. Это было странно и непривычно, в какой-то степени даже неловко. Мы обе чувствовали, что что-то явно не так.
— О чем вы говорили в клубе? — спросила Гита. Когда я вопросительно посмотрела на нее, она нахмурилась и поспешила объяснить: — Ну, вы же, наверное, нормально общались? И он не раздражал тебя.
— Да, а спустя час мы уже занимались сексом. Гита, я слишком много выпила.
— И то верно.
Я негромко фыркнула. Конечно, это не было оправданием. Только не тому, что произошло между нами. Случившееся не оправдать опьянением. Причины этого куда глубже, несмотря на то, что я постоянно ограждалась от любых упоминаний о Воскресенском. Принципиально и почти стихийно. Все пять лет, а не только эти три дня.
— Все, что ни делается, — к лучшему.
Хорошая фраза — я жила, опираясь на нее. Но в данной ситуации она показалась сомнительной. Наверное, Гита и сама не очень верила ей, но она так забавно произнесла ее, что я снова не смогла сдержать улыбку.
— Конечно, во всем можно найти плюсы, но тут я даже пытаться не буду.
— Уверена, что их больше, чем минусов, — возразила Гита.
— Ты слишком оптимистично мыслишь.
Нас прервал звонок телефона Гиты. Она немного покопалась в своей поясной сумке, достала из нее айфон в аккуратном бежевом чехле и посмотрела на меня, задорно подмигнув:
— И тебе советую, Лиз! Мысли оптимистично!
А затем ответила на звонок.
Я подняла голову к небу. Оно постепенно впитывало в себя теплые вечерние тона, хотя солнце было еще высоко. Несколько разбросанных по лазурному покрывалу рваных облаков светились розовато-оранжевым светом.
Гита говорила около пары минут. Отвечала лаконично и по делу, а я неспешно шла рядом, потягивая кофе и чувствуя, как начинает замерзать ладонь от тающих кубиков льда в стакане.
Вдалеке уже виднелась главная городская площадь. Людей было не так много, но в скором времени это могло измениться. Погода была ясной и теплой, а в такие дни мероприятия наполнялись толпами, сквозь которые едва-едва можно было протиснуться.
— Серьезно?! — вдруг воскликнула Гита, все еще говоря по телефону. Я тут же повернула к ней голову. — Вы шутите! — Ее глаза загорелись, как если бы ей сообщили самую радостную новость в ее жизни. Хотя вполне вероятно, что так оно и было, и я уже предвкушала восторженный рассказ. — Вы меня очень обрадовали! Да, конечно, я все сделаю. С удовольствием!
Эмоциональная Гита. Она всегда была такой — очень улыбчивой, очень веселой, очень громкой, очень экзальтированной. Девочка-зажигалка. Помимо прочего, она всегда выделялась. Манерой мило хихикать и способностью заражать хорошим настроением всех, кто находился рядом. Ярким стилем, красной помадой, белыми длинными волосами, которые она недавно вдруг обрезала до плеч. Своей тягой к жизни и позитивом, которыми она всегда делилась с близкими людьми.
Как, например, сейчас со мной.
— Да, хорошо! Спасибо вам. Ага, до свидания!
