И я бы фыркнула снова, если бы он внезапно не направился в мою сторону. Мы стояли недалеко друг от друга, и ему понадобилось всего два шага, чтобы оказаться за моей спиной. А в следующую секунду его руки опустились на мои плечи в странном подобии объятий. Каким-то чудом я не вздрогнула от этого прикосновения, только почувствовала, как напряглось и съежилось все существо. Верх моего платья держался лишь на тонких бретелях, отчего тепло ладоней Воскресенского чувствовалось обнаженной кожей в разы ярче, чем могло бы.
Хотя, думаю, даже если бы на мне было надето двадцать пять шуб, его прикосновение оглушило бы ничуть не меньше. И сердце бы замерло точно так же. Просто потому, что… Он так близко. Так внезапно близко.
— Давай, начинай веселиться, — мягко скомандовал он.
По голосу я слышала, что он все еще продолжает улыбаться. А затем аккуратно уточнила:
— Прям начинать?
Я боялась пошевелиться, боялась повернуть голову и понять, что Саша действительно стоит слишком близко. Оставалось только впитывать в себя его теплое, почти горячее прикосновение. Почему от его ладоней исходил такой жар? Или просто во мне рождалась какая-то невероятная реакция на… это все?
— Да. А чего ждать-то? Просто берешь и веселишься.
— Действительно. Оказывается, все так просто. Гита, ты знала?
Гита широко раскрыла глаза, когда услышала, что обратились к ней. Моргнула и пожала плечами, а ее губы сложились в растерянную улыбку. Ответить ей было нечего. Видимо, порыв Воскресенского удивил не меня одну.
— Я вижу, что у Гиты все в порядке с настроением, — весело сказал Саша где-то над моей головой. — Одна ты тут не в фокусе.
— Не в фокусе? Ты о чем?
— Ну, любой фокус возьми, и ты вообще не в нем.
Что он такое несет?
Я вопросительно посмотрела на Гиту, надеясь, что хотя бы она понимала, что здесь сейчас происходит и о чем речь, но она только коснулась пальцами рта, сдерживая смешок. Кажется, ничего не изменилось за эти пять лет: мы втроем на городском празднике и Саша городит какой-то забавный бред.
— Спасибо за пояснение, теперь все ясно, — проговорила я, все-таки оборачиваясь через плечо. Благо Воскресенский не наклонялся ко мне слишком близко. Просто стоял позади, странным образом обнимая меня, и улыбался Гите. — Ну, и? Как мне вернуться в фокус?
Его взгляд тут же вернулся к моим глазам.
— Я бы посоветовал тебе улыбнуться, но ты уже улыбаешься, так что все хорошо.
Вот оно как.
— Что ж, ладно. — Я удивленно подняла брови, но улыбаться не перестала. Смотрела на него и все больше привыкала к прикосновению. — Вы занимаетесь ремонтом или просто постепенно освобождаете квартиру от всех вещей?
— Вообще собираем вещи, но по-хорошему квартиру все равно нужно привести в порядок, прежде чем они съедут. Новые жильцы заедут чуть ли не в тот же день, когда мы уедем.
— Родные переезжают ближе к вам? — поинтересовалась Гита, и мы с Сашей одновременно посмотрели на нее.
— Да, они купили квартиру неподалеку, в другой части города. Каждый день видеться, конечно, не получится, но теперь, по крайней мере, между нами будет не полстраны.
— А вы… планируете жить там? То есть у вас не было мысли снова переехать? — снова спросила Гита, при этом взглянув в мою сторону.
— Да, — ответил Саша, и я почувствовала, как его ладони опустились по моим плечам ниже, останавливаясь чуть выше локтя и снова пуская несколько волн мурашек по коже, одну за другой. — Планируем остаться. Нам там нравится. Мне тоже.
Я нахмурилась и обернулась к Воскресенскому, не понимая пока, что вызвало во мне больше эмоций, его слова или тепло ладоней на моих руках.
— Навсегда?
— Ну да. — Саша неуверенно приподнял брови. — Навсегда. Мы уже окончательно обустроились.
— И что, даже переезжать больше не планируете? И ты не планируешь?
— Нет.
Он говорил таким спокойным и уверенным тоном, и улыбка его была светлой и невозмутимой. А я нахмурилась еще больше, не понимая, почему он говорит об этом так, будто чуть ли не на сто с лишним процентов уверен, что мысль сменить город никогда не посетит его голову.
Я бы не стала говорить о подобных вещах с такой уверенностью, как если бы это был уже раз и навсегда решенный вопрос. Хотела возразить ему, как вдруг из колонок раздались фанфары. Мы обернулись и увидели выходивших на сцену ведущих: девушку в коротком красном сарафане и молодого человека в светлой рубашке и джинсах. Концерт начался. Руки Саши соскользнули с моих плеч. Боковым зрением я заметила, что он отошел на пару шагов в сторону, и теперь все его внимание тоже было приковано к сцене.
Ведущие, к счастью, не распинались перед зрителем в душещипательных речах, даже пару раз удачно пошутили. Их неформальный внешний вид говорил сам за себя: никакого приевшегося официоза. Не было заезженных сценариев и речей: нас поприветствовали коротко и энергично и сразу же пригласили на сцену кавер-группу, ради которой большинство и собралось сегодня здесь.
