— И как же ты планируешь это сделать? — поинтересовалась я, тая от ощущения прижатого ко мне тела, широких плеч под моей ладонью и его руки на моей талии.
Саша не ответил. Вместо этого легко отстранил меня от себя, приподнимая вверх наши соединенные пальцы и давая мне возможность покрутиться под его рукой, что я и сделала, рассмеявшись и позволив своей юбке легко взлететь и закружиться вслед за мной. Я почувствовала вдруг такое невыразимое счастье в груди, и мне захотелось, чтобы этот танец никогда не заканчивался.
Я не могла перестать улыбаться — было слишком хорошо.
Несколько поворотов вокруг себя, прежде чем Саша вновь привлек меня к себе, и мы снова в быстром ритме завальсировали по кругу. Я смеялась, совершенно забыв о том, что передо мной мой несносный бывший.
И что последние несколько дней я только и хотела, чтобы он побыстрее уехал из города.
— А ведь и правда хорошо кружится, — произнес он, все еще хитро усмехаясь и сверкая своими яркими глазами, в которых отражалось целое море. Или небо. Бесконечно глубокое, насыщенное.
Ранним июльским утром небосвод именно такого цвета.
— А я тебе говорила, верь мне на слово.
— Очень хотелось убедиться в этом самостоятельно.
С улыбкой на губах я приблизилась к Воскресенскому и положила свою голову на его плечо, совершенно не чувствуя неуверенности или смущения. Будоражащая легкость, по всей видимости, успела хорошенько ударить мне в голову, раз я так спокойно позволила себе это действие. Наверное, потому, что оно совершенно ничего за собой не несло с моей стороны.
Зато Воскресенский, кажется, трактовал мой маленький жест немного по-своему. Как намек или призыв к действию. И он явно приветствовал подобное.
Его ладонь, лежавшая на моей талии, скользнула чуть дальше, остановилась на спине и рывком притянула меня ближе. В это время Саша едва не коснулся своими губами моих.
— Я смотрю, у кого-то появилось настроение?
Его голос с хрипотцой. И снова эта усмешка, которую я прекрасно расслышала.
— Спокойно, Саша, — шепнула я ему почти в самое ухо.
Его пальцы с нажимом скользнули по моей пояснице вверх и вниз, не опускаясь, однако, слишком низко, останавливаясь в опасной близости от той грани, которую уже называют интимной. Дозволенной бальному партнеру, а не бывшему молодому человеку, с которым вы случайно переспали. Дыхание сбилось, и я с вылетающим наружу сердцем огрызнулась:
— Я сказала, спокойно!
— Не рычи, Лиз. Я тебя услышал.
Именно этого мне сейчас очень хотелось — хорошенько порычать на него.
Но, кажется, это действительно подействовало. Его ладонь сместилась наверх и вернулась на талию уже без прежнего нажима.
— Я откушу твои загребущие ласты, дорогой мой, — елейным голоском пропела я, слегка отстраняясь и заглядывая Саше в лицо.
Он тут же поймал мой взгляд и красноречиво изогнул бровь.
— Дорогой
— Саша!
— Что?
— Откушу.
Его низкий смешок быстро растаял в горячем воздухе, но более однозначного ответа так и не последовало. Может, решил не искушать судьбу, проверяя, действительно ли я сделаю то, что обещала. Ведь я сделаю, так что промолчать в его случае было более чем разумно.
Шаг вперед правой, шаг назад левой, приставить ногу. Мы исполняли небрежное подобие вальса по неровному, слегка сжатому кругу. Все движения — не задумываясь. Я не была профессионалом в области танцев, но вальсовые шаги знала наизусть. Еще со старшей школы, где мне в первый раз удалось стать партнершей в парном танце.
Кажется, это было так давно, но нет. Прошло всего пять лет.
А ведь ноги все еще помнили. Прекрасно помнили ту цепочку простейших вальсовых шагов. Я повернула голову в сторону от Саши, бросая взгляд на пары вокруг, двигавшиеся вместе с нами в одном потоке. Не совсем профессионально, но было ли это важно? Юноши и девушки просто расслабились и наслаждались мгновением, доверившись интуиции и собственным ощущениям.
И я позволила себе то же самое.
Раствориться в моменте. Стать частью маленькой бесконечности.
Особенно когда общий темп танца замедлился и некоторые пары продолжили вальсировать на месте. В том числе и мы. Я просто вытянула руку из пальцев Саши и скользнула обеими ладонями по его плечам, сцепив их за крепкой шеей. Наверное, Саша слегка удивился, потому что краем глаза я заметила его прямой пристальный взгляд. Сквозь тонкую ткань платья почувствовала, как его вторая ладонь тоже легла на мою талию. Он чуть сильнее привлек меня к себе, и я прижалась грудью к его груди. В этих действиях больше не было той настойчивости, за которую я одернула его пару минут назад. Только нежность, трепещущая где-то в груди.
Прикосновения Воскресенского всякий раз провоцировали появление стаек мурашек на коже. Рациональная часть меня старалась игнорировать это, но подавить эмоции мне было не под силу.
