Они все еще жили во мне. Никуда не делись и бились под кожей. И даже если снова затаятся, любое его неосторожное слово или движение сработает как спусковой механизм.
Я больше не хотела ненавидеть Воскресенского, но ничего не могла с собой поделать. Вчера я подумала о том, что пропасть между нами непреодолима, настолько мы разные. Сейчас я поняла, что она легко может стать больше, глубже, холоднее. И как этого избежать, я ума не приложу.
Саша молчал, а я отвернулась, не желая видеть в его глазах понимание и сожаление, которые успела там заметить, но почти сразу почувствовала осторожное прикосновение пальцев к подбородку, и мою голову тут же повернули обратно. Его зрачки расширились — это все, о чем я могла думать, чувствуя его теплое мятное дыхание на своих губах.
— Не злись, пожалуйста, ладно? — попросил он, и губы его дрогнули в нерешительной улыбке. — Я не хотел тебя задеть, прости. Чушь ляпнул.
Я нахмурилась и постаралась выглядеть серьезно:
— Это прекрасно, если ты понимаешь, что не должен был говорить так.
Лицо Саши слегка прояснилось, и в глазах мелькнуло облегчение.
— Да, понимаю, — кивнул он, все еще приподнимая мой подбородок кончиками пальцев и находясь слишком близко. — Так что не злись. Я не имел в виду ничего плохого. И я знаю… — Саша замолчал, глядя пристальным взглядом в мои глаза, словно пытался что-то разглядеть, спрятанное, сокрытое и затерянное. Но, видимо, все же не сумел, потому что тяжело вздохнул и убрал руку от моего лица, отворачиваясь. — Знаю, что разбитое сердце — это больно.
Знает, конечно.
Ведь я разбила ему сердце пять лет назад, когда ушла и оставила его.
Думает, я забыла?
Его выдох все еще теплом ощущался на губах. Мятой на кончике языка.
Я тоже отстранилась, отводя глаза. Откинулась на спинку скамьи и посмотрела на Гиту, чувствуя, как теплая ладонь на моем плече опять легко погладила мою кожу. Гита поглядывала на нас с долей подозрения, и когда мы встретились глазами, я коротко мотнула головой и улыбнулась, показывая, что все хорошо.
Гита вопросительно подняла брови: «Точно?»
Я уверенно кивнула: «Конечно».
И она снова вернулась к работе, практически ныряя в свой холст.
— Моей музой не был кто-то конкретный, — вырвалось вдруг у меня. Я сама не ожидала, что начну делиться этими подробностями, но Саша, кажется, повернул ко мне голову, готовый слушать, поэтому я продолжила, не глядя на него. Мой голос сначала был напряженным, однако с каждым произнесенным словом заметно смягчался. — И у стихотворения нет адресата. Нет того, кто вдохновил меня на эту печальную поэзию. Мне просто в один момент стало невыносимо грустно. Прошло несколько месяцев с того момента, как прекратились мои последние отношения. Я сидела в кофейне, пила латте «Ирис» и пыталась разобраться в себе, своих чувствах и мыслях по поводу отношений как таковых. В зале играла песня «Cold» Novo Amor, и в тот момент во мне что-то перемкнуло. Я достала из сумки блокнот, карандаш, и слова нашлись сами собой.
— Какая романтичная история создания стихо-творения, — мягко заключил Саша, заставив меня глухо рассмеяться. Он все еще поглаживал меня по руке, и это странным образом успокаивало.
Напряжение между нами, возникшее еще три минуты назад, рассеялось. Как и отторжение, которое я так остро успела ощутить. Осталось лишь легкое замешательство и, может, непонимание, но у меня получилось сгладить и их. Заглушить в себе так, что они едва чувствовались. И скоро наверняка пропадут совсем.
Я не понимала, почему мои эмоции изменились так быстро. Сначала я готова была встать и уйти, лишь бы больше не прикасаться к Саше, а теперь он сам же меня и успокоил. И чем? Тем, что выслушал и обнял? Извинился? Я не знала. Но он сам предпринял попытку снова наладить наш диалог, сказав, что не хотел меня задеть, и, вероятнее всего, именно это подкупило меня, однако в голове все равно не было ни единой догадки на тему того, что же он на самом деле чувствовал, находясь рядом со мной: старую обиду, тянущую его ко дну, или легкость, с которой он шутил надо мной, прикасался, улыбался? Какая из эмоций была настоящей, а какая наигранной или же случайной?
— Да, а когда опомнилась, уже вовсю звучала Биби Рекса и ее шикарнейшая «I`m a Mess», так что мне сразу стало намного лучше. Но в тот момент я сидела с уже законченным стихотворением, легким сердцем и практически остывшим кофе.
— Вот так вот! — продолжила рассказывать я, надеясь, что воспоминания вытеснят все ненужные мысли из моей головы. Ухмыльнулась и посмотрела на Сашу, повернув голову. Он тоже смотрел прямо на меня, и на его губах играла светлая улыбка.
— Не слышал «I`m a Mess», — признался он, слегка склоняя голову набок.
— Не удивлена. — Я повторила его жест. — Не скажу, что она очень популярна сейчас. Вообще это ее дебютный студийный альбом. Но так-то можешь быть честен и просто признаться, что не знаешь эту певицу.
Саша вздохнул почти с облегчением и улыбнулся еще шире.
— Ладно, ты меня раскусила. Я не знаю ее.
— Актер из тебя никудышный. — Я изогнула бровь.
