Выстрел без промаха, в самое сердце? О да, он самый.
Внутренности будто прошило ледяной иглой. Вопрос, такой категорически нетипичный для наших разговоров в последнее время. В последние пять лет вообще-то. И этот полуупрекающий тон. Полуядовитый, полухолодный.
Тот же, который был тогда, в прошлом. У меня с того времени рефлекс выработался: бежать куда подальше, едва я слышу эту интонацию.
Он мог сказать «когда мы расстались», но выбрал «когда ты бросила меня», словно делая на этом жирный акцент. И мне это не нравилось. Столько воды утекло, а я все равно в этот момент почувствовала себя виноватой перед ним, хотя прекрасно понимала, что не должна это чувствовать.
Я тут же вспомнила, как Саша писал мне. На улице стоял морозный декабрь, предвкушение Нового года витало вокруг, ведь до праздника оставалось не больше двух недель. Я была чертовски влюблена в другого молодого человека и ощущала себя самой счастливой на свете. Лежала в темной комнате, любуясь мерцанием разноцветных огоньков гирлянды, что украшала стену моей спальни. А Саша, семнадцатилетний наивный Саша, все еще тяжело переживающий наше расставание, писал мне, чтобы спросить, не жалею ли я, что поставила в наших отношениях точку.
На тот момент с расставания прошло почти четыре месяца, и у меня уже началась новая жизнь, а Саша…
Саша хотел знать, есть ли у него шанс вернуть меня. Давил, упрекал, много иронизировал, скрывая свою уязвленность. Я же чувствовала жалость и легкую горечь, дикое давление. Он был невероятно упрям.
Но ни одного шанса возобновить отношения со мной у него не было.
— Да, — отрешенно ответила я, мгновенно возвращаясь в настоящее. — Это было уже после того, как мы расстались, Саша.
Сделала акцент на последней фразе, надеясь, что он не продолжит расспросов. Он должен понять: я не хочу обсуждать это. Не сейчас. Это снова — снова, чтоб его! — похоже на манипуляцию чувством вины.
— Ясно. — Его глухой тон. Я опять ощутила его теплый выдох на своей шее.
И когда он снова стал так близок ко мне?
Во всех смыслах.
Настроение между нами поменялось слишком быстро. Оно будто перевернулось с ног на голову. Напряжение накалило воздух до предела, и мне захотелось сбросить руку Саши со своего плеча, но я не стала. Гита не заметила перемен, и славно. Она вся была слишком погружена в свою работу. Светло-зеленые глаза сверкали, когда она поднимала взгляд, чтобы посмотреть на нас.
Я не хотела, чтобы из-за нашего с Сашей очередного недопонимания ей пришлось прерваться или вообще отказаться от своей идеи.
— Какая жалость! — нарочито печальный голос снова раздался над моей головой, заставив меня скрипнуть зубами от недовольства. — А я так хотел, чтобы девушка с разбитым сердцем написала обо мне стихи! С какой-то стороны это даже романтично.
Я скривилась и повернула голову к Саше, надеясь, что ослышалась. Но его ухмылка убедила меня в том, что я все поняла верно. Он снова делал это — скрывал за иронией свою уязвленность. Как и пять лет назад, тогда, в декабре.
Что ж, это прекрасный прием. Сама пользуюсь, но, по крайней мере, я не манипулирую другими. И не заставляю их почувствовать себя отвратительно.
— Романтично? Разбить сердце другому человеку — это не романтично. Это слезы, боль и страдания. И ты, — я сощурила глаза, вздергивая подбородок, — вряд ли бы когда-нибудь мне его разбил.
Ложь.
Разбил, еще как. И разбивал сотни раз. Я все еще не до конца понимала, почему не ушла после первых нескольких его несдержанных обещаний, игнорирования моих просьб и слов, отсутствия поддержки, когда она была мне необходима. Когда Саша был мне необходим.
Тревожные звоночки? Я игнорировала их. Ждала, когда все снова станет хорошо.
И спустя какое-то время все действительно налаживалось. Я была счастлива, смеялась, улыбалась, радовалась, с упоением целовала его и делала сотни фотографий, которые затем публиковала в ленте соцсетей с вдохновенными подписями о большой любви.
Но все возвращалось в исходную точку. Заканчивалось моими слезами под грустные песни и ощущением полного опустошения в груди.
Отношения — это не только про свет, но и про тьму. Это комфорт, поддержка, уважение, забота, большие чувства. Еще это ссоры, недопонимания и обиды, а затем — пути решения проблем, долгие разговоры, компромиссы. Тьма закаляет отношения, закаляет партнеров, делая сильнее. Тьма не разделяет их, а сближает.
Наша тьма меня лишь разбивала. Отдаляла нас друг от друга. Практически отшвыривала, и в итоге все пришло к тому, чем, собственно, и закончилось, — к расставанию.
Сейчас я снова четко ощущала это знакомое чувство — смесь неприязни и отторжения. Мне хотелось встать и уйти. В первый раз за последние несколько дней я ощущала то, что до этого жило во мне годами. Это вызвало тревогу и раздражение. Я в самом деле думала, что все неприятные чувства по отношению к Воскресенскому выгорели. Исчезли, растворились во времени, но нет.
