Хотел ли Саша того же? Где была та грань, перед которой я бы точно остановилась? Но ведь мы до нее и не добрались.
Или добрались еще несколько дней назад? Ночью воскресенья.
Саша приподнял свободную руку и аккуратным движением завел локон мне за ухо. Яркий, красочный взрыв в голове, порождающий сотни мурашек, которые собираются в затылке, в пояснице, в пальцах рук. Я не смущаюсь. Продолжаю смотреть. Вглядываться в светлое, открытое лицо. Бороться с желанием прижаться щекой к его руке, чтобы ощутить эту ласку сильнее. И тихо отвечаю:
— Не забывай.
— Как скажешь.
Он убрал руку только через пару секунд. Засунул ее в карман джинсов и без какого-либо смущения продолжал смотреть на меня, улыбаясь. На щеках появились ямочки, и я почему-то снова обратила на них свое внимание, хотя уже была уверена, что привыкла.
Но нет. Не привыкла.
Ни к ямочкам, ни к его прикосновениям в полной мере.
— Хочешь чай? — вдруг спросила я, просто чтобы заглушить собственные мысли, которые опять могли зайти совсем не в ту сторону, тем более сейчас, когда интимность момента так сильно била по всем нервным окончаниям. — Могу заварить. Или кофе. Некоторые добавляют кардамон в кофе.
— А ты? — спросил Саша, отдавая мне обратно банку с молотой пряностью. Мне удалось взять ее, не коснувшись при этом его пальцев.
— Я не большая любительница кофе с кардамоном.
— Доверюсь твоему вкусу и соглашусь на чай.
— Тогда садись. — Я указала рукой на диван у стены. Саша сидел на этом месте ровно два дня назад, удивительно. Кто бы знал, что уже так скоро мы снова окажемся здесь вдвоем. — Ты бывал тут не так давно. Все знаешь. Или предпочтешь постоять?
— Раз ты приглашаешь, то я в таком случае присяду, спасибо. Кажется, в прошлый раз ты хотела меня прибить как минимум.
В его голосе слышалась улыбка. Ее трудно не услышать. И трудно не представить, как выглядит в этот момент его лукавое выражение лица.
— Как минимум, — подчеркнула я его слова.
— Что ж, сейчас, думаю, все пройдет куда проще, правда?
— Смотри-ка, как необычно. — Я по привычке распахнула окно, впуская к нам летний вечер, и вернулась к настенным шкафам, открывая один из них, доставая стеклянный чайничек и чай. Поставила кипятиться воду.
Все действия совсем как тогда, во вторник, но даже атмосфера в комнате сейчас была совершенно другой. Я ощущала себя расслабленной и собранной. Тогда же я терялась так, будто мне снова стукнуло шестнадцать.
— Что именно?
— Ты умеешь просто разговаривать. И не источать самодовольство каждую секунду.
Он хохотнул так дерзко, что я только покачала головой и закатила глаза, добавляя в чай кардамон. Ради этого отыскала в шкафу зерна и бросила несколько в чайничек. Яркий, свежий, чуть горьковатый запах распространился по кухне мгновенно.
— Конечно, это я прекрасно умею. Вообще не понимаю, о каком самодовольстве ты говоришь.
— Не сомневаюсь.
— Так, ладно, расскажи про свои стихи. Ты все это время писала?
Вопрос был неожиданным настолько, что я не сразу на него ответила. Впрочем, я бы с большим удовольствием не отвечала вовсе. Откуда такой интерес к моему творчеству? Я думала, Саша утолил все свое любопытство еще сегодня днем, пока Гита писала картину.
Поэзия уже долгое время являлась моим сокровенным секретом, о котором знали очень немногие, и обсуждать свои стихотворения с ними всегда было комфортно, но вот Саша…
Дискомфорта не было, нет.
Просто отсутствие привычки.
— Да, — ответила я, стараясь сохранять голос спокойным и не выдавать замешательства. Может, Саша просто не придумал, о чем еще поговорить со мной. Задаст пару вопросов и отстанет. — Время от времени накатывает вдохновение. У меня огромное количество зарисовок и отдельные строки. Ну, и законченные, конечно, стихотворения.
Я подошла к столу и поставила на круглую деревянную подставку стеклянный чайничек с темнеющим напитком. Из носика поднимался пар и закручивался тонкой струйкой.
— А где хранишь? — полюбопытствовал Саша, заглядывая в мое лицо, пока я разливала чай по кружкам.
— В документе на ноутбуке.
— Дашь почитать?
— Исключено.
— Ты слишком категорична.
— Слишком, — с чувством согласилась я. Поставила чайник обратно на подставку и села напротив Саши, сплетая пальцы и подпирая ими подбородок.
В голубых глазах так четко было видно желание добиться своего, но я прекрасно знала, что в ближайшее время точно не собираюсь показывать ему свои стихотворения.
Один — ноль в мою пользу.
От этого губы сами растягивались в хитрой улыбке, а взгляд Саши начинал сверкать сильнее неподдельным упрямством и азартом.
— Как называется то, что ты мне прочитала?
Зашел издалека? Ну, ладно. Я пожала плечами, глядя на него, сидящего напротив. Саша не откинулся на спинку дивана, и расстояние между нами было не таким большим, каким могло бы быть.
— «В той квартире», наверное. Я никогда не задумывалась. Просто называла по первым строчкам.
— Оригинально.
