В сознании вдруг вспыхнули ее глаза. Темно-синие, глубокие и… такие, как он помнил. Во вторник он сказал ей, что она изменилась, и это было правдой. Она действительно изменилась. Вся, кроме взрывного характера и темных красивых глаз.
Очередь двигалась, и чем меньше людей оставалось у стойки, тем сильнее трепыхалось что-то за ребрами. Это было не жжение. Скорее страх? Страх упустить возможность…
«
Саша снова усмехнулся, но в этот раз он смеялся над собой.
Что за мысли? Это было правильно. Все было правильно. Каждый шаг и то, что сейчас он сидел в аэропорту, готовясь к посадке в чертов самолет. Лиз его не любила, и он ее не любил. Слишком много всего между ними в прошлом, что нельзя просто перешагнуть и забыть. Не останется оно без следа, но…
На этой неделе ведь они смогли, пусть даже не идеально.
«
Сколько было гнева, злости, раздражения и не-понимания? Постоянных споров, колкостей, претензий?
Вопросов.
Сомнений.
Ее «нет» на все его попытки.
Огромное множество.
А того, что могло бы их объединить?
Саша рывком поднялся на ноги, накидывая ремень дорожной сумки на плечо. Направился к концу очереди и остановился. Перед регистрацией оставалось человек двадцать, двигающихся достаточно быстро, чтобы собственные мысли не успели его остановить и развернуть.
Он ей не нужен.
Зато она ему нужна.
Саша закусил щеку изнутри до боли.
«
Снова смех, и снова над собой. Конечно, лучше жалеть себя, как тогда, в семнадцать, чем попытаться пойти наперекор упрямству. Ее, своему. Их общему.
Наперекор страху, сомнениям. Какой из него вообще мужчина, если он не способен перебороть себя и сделать шаг? Хотя нет. У них равноправие. Она тоже могла сделать этот же шаг навстречу, но так и не сделала. Это о чем-то да говорило.
Глубокий вдох. Трепыхание в грудной клетке почти невыносимое, почти царапает, будто острыми крыльями по внутренним стенкам. Он накинул сумку поудобнее и приготовил посадочный талон, вытащив его из заднего кармана джинсов. Паспорта там не было. Саша нахмурился и стал искать его в передних карманах. В левом нет, но… эй.
Пальцы наткнулись на что-то тонкое и твердое, не различимое на ощупь, а когда он выудили непонятный предмет, в грудную клетку что-то судорожно ударило изнутри.
Черная коктейльная трубочка. Серьезно? Он засунул ее в карман, когда они с Лиз вышли из кофейни и направились в торговый центр в пятницу. В тот момент они говорили о ее стихотворениях, и Лиз все еще была рядом. На расстоянии вытянутой руки. В двух шагах. Он мог коснуться ее, мог слышать ее смех, и у него впереди все еще оставался шанс все изменить, но теперь…
— Молодой человек?
Саша поднял голову, все еще крутя в пальцах трубочку из кофейни. Сотрудница аэропорта, приветливая молодая девушка с кудрявыми пышными волосами, смотрела на него с вежливой улыбкой и протягивала ладонь в белой перчатке.
— Ваш посадочный талон, пожалуйста. Паспорт не нужен.
Уже?
Саша обернулся. Он заходил на рейс одним из последних, а сейчас за ним стояло несколько человек, бросающих недовольные и раздраженные взгляды за то, что он задерживал очередь.
Он снова посмотрел на девушку, на ее приятном лице отразилось непонимание.
— Все в порядке? — вежливо поинтересовалась она.
Нет. Не в порядке.
Трубочка жгла пальцы, а нахлынувшие новым потоком воспоминания — сердце.
Лиз всегда пила холодный кофе с мятным сиропом и корицей. Саша узнал это еще в понедельник, когда она ушла вместе с Гитой за кофе, а как вернулась и сделала глоток, в воздухе слишком ощутимо почувствовался аромат корицы и мяты. В среду это подтвердилось, когда он подошел к ней достаточно близко, чтобы снова услышать этот запах. А уже в пятницу он сам угостил ее этим кофе.
Он знал ее любимый напиток. Знал о ее страсти к написанию стихотворений. Знал, что она неплохо танцевала, любила носить каблуки и платья, не добавляла кардамон в кофе, была уверенной в себе и одновременно неуверенной в своем творчестве, несмотря на то, что это трудно вообразить. Знал, что она боялась начинать что-то новое и в то же время мечтала вырваться из оков старого. Хотела путешествовать и развиваться. Возможно, ждала первого шага от мужчины и совершенно точно целовалась так же хорошо, как пять лет назад.
Да, он знал не так много, но разве этого было недостаточно, чтобы с уверенностью заявить, что Лиз не была для него незнакомкой.
И он хотел узнавать о ней что-то новое каждый следующий день. Он хотел, чтобы она позволила ему это. Вопреки всему.
