– Друг? Интересно, вы первый, кто посетил нашу Кристину, – ей оптимизма было не занимать. – Но вам всё равно следует уйти. Порядок и правила предназначены для всех.
– Позови медбрата, – приподнялась и глянула на нее сквозь явно опухшие веки.
Лицо у меня, судя по ее взгляду, было красным и одутловатым, выдавая, что я плакала, но меня сейчас это волновало в последнюю очередь.
– Н-да. Ты в кои-то веки решила не сопротивляться, сама стремишься на лечение, – качнула головой медсестра и перевела взгляд на Загорского. – Вы, друг, отлично на нее влияете.
– Время, – прохрипела и села, упираясь ладонями о простынь.
– Сегодня Слава в нашем отделении, но он занят в конце коридора. Сказал, минут через пять подойдет, – пояснила Олеся и подкатила к кровати коляску, стоявшую до этого в углу стены.
– Тебя нужно сюда посадить, – догадался Дамир. – Я сам это сделаю. Никакой медбрат не нужен.
– Нет! – крикнула слишком экспрессивно, сама от себя этого не ожидая, но не желала, чтобы это делал он. – Мы справимся без тебя.
– Крис… – попросил он, заглядывая мне в глаза. – Мы даже не поговорили. Дай мне объясниться.
– Объясниться? Насчет чего? Ни ты мне, ни я тебе ничего не были должны. Если уж на то пошло, то парнем моим был Витя, и то мы с ним расстались до аварии. Ты с самой школы ясно давал мне понять, что презираешь меня, так что твое появление сейчас по меньшей мере странно, тебе не кажется? И твои слова насчет… – осеклась, не желая повторять его гнусную ложь. – Прошлое они не изменят. Реальность такова.
Опустила глаза на свои ноги и резким движением раскрыла их, отбросив покрывало. За эти недели я сама похудела, и мышцы стали терять былую форму. И я знала, что предстало его взору – слабая немощная девчонка.
– Да, ты права, – кивнул он, даже не споря, и от этого у меня во рту тлела горечь. – Но я всё равно отвезу тебя на…
– Физиотерапию, – с удовольствием подсказала ему Олеся, вызвав у меня раздражение. О ней я забыла. – Можешь остаться, друг, в этой девчонке с твоим появлением жизни больше, чем все недели до. А ты цыц тут мне, знаешь же, что всё равно будешь лечиться.
Сопротивляться было бесполезно, и истерить я не стала, лишь стиснула зубы и терпела унижение, пока он сажал меня в кресло. На его лице не было ни брезгливости, ни отвращения, но чувствовала я себя на редкость погано.
– Кристина знает дорогу. Думаю, сама вам ее покажет, – вдруг улыбнулась медсестра, подмигнула мне и ретировалась, когда меня покатили в коридор.
– Н-но, Оле… – не успела договорить, как она уже упорхала, – …ся.
– Вот мы снова и остались одни. Давай, штурман, указывай нам путь, – наклонился, прошептал и снова выпрямился как ни в чем не бывало, держась сзади за инвалидную коляску.
– Ты вмешиваешься не в свое дело, Загорский, – процедила, испытывая раздражение.
Вцепилась пальцами в подлокотники и смотрела прямо перед собой, но ни на секунду не забывала, кто идет сзади.
– Ты думаешь, что это я сбил тебя? – будничным тоном задал он вдруг вопрос спустя несколько секунд, и я выпрямилась, ощущая, как все мышцы на руках натянулись.
В этот момент мы остановились у лифта, и я обернулась, глядя в его глаза.
– Нет. Уверена, – сделала паузу. – Это был не ты.
Наступила тишина. Открылись створки лифта, и мы въехали внутрь.
– Тогда ты обижена на мое отсутствие?
– Обижена? – горько ухмыльнулась, забыв, что вокруг зеркала, и он прекрасно увидел выражение моих глаз. – Разве у меня есть на это право?
– А ты хочешь? – наклонился и прошептал мне на ухо. – Иметь это право?
Мне не пришлось отвечать, так как лифт приехал на нужный этаж, и створки двинулись в стороны, открывая проход в очередной коридор.
– Я заключил сделку со своим отцом, – заговорил он снова. – Если я покину город, то он поможет Завгородним с твоим лечением и финансами.
– Как видишь, обещание он не сдержал. Мои продали нашу квартиру, чтобы заплатить за мою операцию и реабилитацию.
Он хотел что-то сказать, издал звук, но не сделал этого.
– Мой отец не самых честных правил, – просипел после, а затем прокашлялся, прогоняя ком.
Пока я была на процедурах, у меня было время обдумать его слова. И чем дольше я думала, тем сильнее сомневалась и тем больше гадала, вычленяя самый главный вопрос.
– Почему твой отец собирался заплатить нам? – задала его, как только увидела Дамира, сидящим в коридоре на лавке.
Я внимательно наблюдала за его лицом и заметила, как он напрягся и окаменел.
– Ты знаешь, кто был за рулем твоего мотоцикла, – выдохнула, поняв всё по его глазам.
Он молчал, упрямо поджав губы, а я продолжала смотреть.
– Моя мать была права, – тихо прошептала и отвернула голову. – Деньги способны скрыть даже самые мерзкие гнусности.
Тронула руками колеса и попыталась уехать сама, но с непривычки было сложно, а моя эмоциональность лишь всё портила.
– Не трогай! – закричала, когда сзади подошел Дамир и убрал мои руки.
– Не глупи. Сама ты не доберешься.
Он был прав, и мне пришлось засунуть свое разочарование куда подальше.
– И сколько вы заплатили?
– Кому?
