– Это как? – поленившись разгрести, он снова вынул из груды мусора первую попавшуюся под руку бессмысль.
– Вот, на дороге, зачем вмешался? Из страха, из обиды, зависти?
Лёшик продолжал с пылом, он и не думал униматься. Что-то в этом человеке его вдохновило, его второе дно, причём, оно было на удивление лицеприятнее первого.
– Ну так, а как же?! – вспыхнул Саня – Лёша, ты подумай, горстка каких-то сволочей сбилась в стаю и делает из жизней аппликации – тут вырежут из судьбы кусок, там вырвут и склеивают из всех этих вырезок свою больную картину. И хрен они положили: инвалиды, бездомные, старики. Всё должно пасть пред их своеволием. Дай им власть побольше, Лёха, и безумие, необузданное, как вышедшая из берегов река, затопит всё. Как он там сказал, они придут к тебе в дом? А они придут и к власти, придут к тебе в голову и своими грязными сапожищами вытопчут всё. Это беспредел – и социальный, и моральный, и просто против жизни! Эти твари отнимут, что твоё и почему? – Саша снизил голос до шёпота, искренне возмущённый несправедливостью – За всю эпоху от падения Вавилонского величия до культа смарт-решений мы так и не научились дарить жизнь. Превращать детей в инструменты для наших реализаций, строить ими общество, компенсировать наши несостоявшиеся сценарии жизни – это мы, пожалуйста! А вот нести Живое, тут-то у нас знатный факап*. Мы, неспособные сберечь небольшой клочок земли, ресурсы на этом прекрасном голубом шарике; мы, разорившие природу и придумавшие трахать собственных трупов, высокомерно полагаем, что в праве касаться жизней? Морально, физически, да, как только вздумается. Нет, это даже не смешно, – он фыркнул – Это позор, друг мой. В мире всегда есть баланс, справедливость, как хочешь назови. И не в праве одни использовать чужое страдание для своего удовольствия. Никто из нас не в праве вредить чуждой воле. У нас тут с вами геноцид и фашизм, а вы говорите, что мы социум планируем строить и разрабатывать системы образования. Ха! Превосходная шутка! Думаешь, почему я в Москву уехал? За деньгами или за славой? Это так, по первости. Сладкая приманка. Я ж без отца с десяти лет, а знаешь, почему? Он рабочим был, на заводе, вкалывал, как проклятый, конечно, какая уж там мечта, но хороший мужик. И ночью его какие-то отморозки трубой в живот проткнули, потому что волосы длинные носил. Ты понимаешь, Лёша, – он уже с неподдельным трагизмом сокрушался, да и так разошёлся, что в запале эмоции бросил в сторону стакан, тот глухо ударился о стенку, виски потекло по полу, но Саня даже не обратил внимания – В каком ужасном, тёмном, примитивном мире мы все живём! Убить… отнять жизнь человека со всем, что он успел в себе скопить, со всеми его стремлениями, просто потому что ты решил, что волосатым на нашем Земном шаре не место?! Это же абсурд!
Это больной мир, пока есть такое. Вот он позор! – мужчина устало откинулся в кресле – Где-то вращаются восхитительные, неповторимые переплетения звёзд, сливаясь в уникальные Вселенные; кто-то создаёт элегантное, прекраснейшее уравнение Всего, а мы живём тут, где мразь с примитивным мышлением решает, что его Эго – это центральная точка вращения мира. Вот поэтому я уехал. Боец-то из меня никакой, но я добился положения и у меня есть связи. У меня есть влиятельные знакомые. Меня рады видеть на вечеринке, где солидные костюмы с экономической хроники по «Первому» запихивают ладони в лифчик молодой соске с МУЗ-ТВ. Нужные телефоны, правильные слова, серьёзные приятели – всё это у меня есть. И я могу чем-то помочь – не себе, тем кому реально надо. А кто, если не я, Лёха? Даже нет… Если не я, то почему? Кто остановит этот беспредел? Ну, не весь, но хотя бы что могу, то сделаю.
Саша откинулся в кресле. Он часто дышал, вены у него на голове разбухли, а глаза заблестели, а зрачки растерянно бегали, точно он раскрылся и опустошил себя. На лице более не было самовлюблённой маски. Саша прихватил рукой лоб, чтобы успокоиться и закинул ногу на ногу, сидя как дворянин в халате посреди своего имения.
– Вот, – спокойнее сказал Лёшик – То жизнь, а это, – он с какой-то иронией обвёл взглядом стены из кирпича ручной работы, со вставками натурального дерева – По привычке.
Саша задумался. Его уже давно попустило и разум стал ясен. Лёша продолжал:
– Музыка, зачем тебе? Хлеб?
Тот попытался ответить, как будто бы глубоко, успев схватить направление, но не поймав характер ветра:
– Любовь безусловно. Помнишь, как Христос в христианстве… Любовь – это же часть удивительного чуда, которое во всём. – он развёл руками – Если я что-то и чувствую, то это…
Лёша не дал закончить демагогию. Считал посыл быстро и также резко прервал:
– Моли зачем музыка?
А этого-то Саня не ожидал и тут же встрепенулся, забыв про накидку из волокна пафоса:
