Вот и случилось. Для меня это огромное несказанное горе. Я искренне рыдаю и надолго надеваю белое в знак траура. Здесь белый цвет считается не цветом, а его отсутствием. И символизирует пустоту. Он ассоциируется со старостью, увяданием и выходом за грань.
Мой любимый супруг ушел туда, в небытие. В Великой Мин объявлен трехлетний траур. Зато наследный принц с трудом скрывает радость. Их отношения с отцом никогда не были теплыми. И если бы не я, то девятый императорский отпрыск мужского пола, сын простой наложницы, так и остался бы безымянным принцем в китайской истории.
А теперь его коронуют и провозглашают Сыном Неба. А меня — вдовствующей императрицей.
Смешно! Мне тридцать один год, я вдовствующая императрица и все еще девственница! Рассказать кому — не поверят. Никто не знает мою тайну, даже Лин Ван. О том, что мы с его величеством так ни разу и не были близки. Я его любила, почитала, испытывала к нему безграничную благодарность за то, что он, быть может, единственный меня понимал, но по-настоящему женой ему не была.
И не смотря на то, что я теперь свободна, мы с Лин Ваном по-прежнему далеки от нашей цели: быть вместе. Надо соблюдать траур. Но сначала — пышные похороны.
Увы! Я не могу нарушить традиции Великой Мин! И отменить почетных дам. Император не может уйти в загробный мир один. К моему удивлению, есть добровольцы. Для многих незнатных семей это единственный шанс выбиться в люди. Родня почетной дамы получает много привилегий, а семьи в средневековом Китае многодетные. Больше ценятся мальчики.
Пожертвовать одной из дочерей ради благополучия всех остальных детей и их внуков — это нормально. Девушке хоть и страшно, но она понимает всю важность своей миссии. Семья будет чтить ее память и сохранит имя почетной дамы в веках. Как своей семейной святой. И таких наложниц находится достаточно, чтобы похороны его величества вошли в историю. Мой супруг моими стараниями правил долго, и провожают его в мир иной с невероятной помпой.
Единственное, что я могу сделать, это избавить несчастных девушек от мучений, которые когда-то были обещаны мне. Не хоронить наложниц заживо. Я отдаю приказ Хэ До:
— Задушите их, когда закроются двери императорской гробницы.
— Слушаюсь, ваше высочество, — главный евнух низко мне кланяется.
Еще бы! Я хозяйка дворца Кунниньгун! Хотя должна бы отдать его теперь действующей императрице. Но она и в самом деле незаметная и зашуганная какая-то. Смотрит в рот своему супругу, который пока еще смотрит в рот мне.
Я держу в руках невидимые нити верховной власти. За три года мне удалось заменить сторонников поверженной наследной принцессы, засевших на высших правительственных должностях, своими людьми.
Мой Лин Ван стал военным министром. И тоже грустит. Он не меньше моего был привязан к покойному императору.
Я считаю, что три года траура это многовато. Пора и о себе подумать. И через год заявляю приемному сыну, что хочу отправиться в паломничество по святым местам.
Не вполне уверена в формулировках, знаю только, что такой вояж вполне нормален для любой религии и эпохи. На Руси ходили по монастырям, ислам практикует хадж в Мекку, католики мечтают увидеть папу Римского.
Ну а я отправлюсь в древний буддистский храм, и не в один. Мне, как вдове, положено много молиться. Прошу Хэ До составить мой маршрут.
Главный евнух заметно оживляется и предлагает Путошань. Я когда-то тщательно изучала Китай на предмет туризма. Боже! Путошань!!!
Я даже и мечтать, не смела о таком! Это же помимо бесценной жемчужины природы в лазурных водах еще и потрясающий воображение громадный комплекс храмов, который находится на острове в Восточно-китайском море! И на этом острове одна из четырех священных буддистских гор!
Путошань — священная гора богини милосердия и сочувствия. Ее зовут Гуаньинь, это самое почитаемое в Китае божество. Вот с кем я хочу поговорить. Спросить у богини, вернусь ли я домой? И что это вообще было, мое попаданство в Великую Мин? У меня накопилось много вопросов, и мне хочется хоть на один из них получить ответ.
Ну и попробовать достигнуть бодхисатвы, то есть просветления. Столько лет живу в Китае, а еще не обрела нирвану. Может, и не дано, но попробовать-то стоит.
Мы с Хэ До с огромным энтузиазмом начинаем готовиться к долгому путешествию.
— Как?! Вы меня покидаете, матушка?! — пугается Сын Неба.
— Успокойся, в империи сейчас мир и покой. Дела налажены и идут неплохо. Меня не будет несколько месяцев.
— Но путешествие через всю страну не безопасно!
Неужто он и впрямь боится меня потерять? Я его надежный щит. Император-то он без году неделя.
— Согласна, что на меня попытаются напасть. Поэтому меня будет сопровождать князь Ван.
— Как?! И он уезжает из столицы?!
— Здесь остается генерал Чжоу. И голубиную почту никто не отменял. При необходимости князь Ван сойдет на берег, оседлает коня и мигом домчится до столицы.
Я уже все продумала. Спасибо уж не знаю, каким богам, да любым, что послали мне Хэ До!
