Алекс молча кивнул и пришпорил коня, он понимал, из-за его юношеской горячности, он обрёк на верную гибель эти почти две с половиной сотни лучших бойцов графства, во главе с их сюзереном. Ради призрачного шанса вывести людей из осаждённого посёлка. Оставшихся с графом пол сотни рейнджеров, таких же как был он и его отец буквально пару месяцев назад, он воспринимал как часть своей семьи. Впереди показались брошенные телеги со скарбом, за ними в свете факелов поблёскивала небольшая речушка. Женщины с детьми спешно пересаживались верхом на лошадей, мужчины брали их под уздцы и уходили в темноту по еле видной тропке уходящей вверх по течению. Он ещё не знал, что буквально через три ора, волна зеленокожих воинов разгневанных тем, что какие-то людишки, всегда избегающие столкновений на равных. Привыкших что с ними, хозяевами чащоб, считающих себя на голову выше этого презренного человеческого рода, всегда выходило как минимум в трое превосходящее количество бойцов. Либо осёдлывали своих презренных животных называемых лошадьми. И заковывали их и себя при этом в броню, по которой скользили их жаждущие крови стрелы и даже ятаганы. Они вышли практически в равном количестве против них, презревших смерть, и идущих на неё с именем Зарга не губах. Тем более они посмели стать между ними и их главной целью, которая в этот самый момент может ускользала от них в скалистых предгорьях западного хребта. Но клыкастые хозяева лесов не знали, что отправив большинство своих воинов по приказу короля на восток, местные дворяне оставили рядом с собой только самых верных и опытных ветеранов, прошедших не мало славных битв, и сумевших выжить не смотря на все превратности судьбы. Скинув тяжёлую броню, только мешавшую и замедляющую в пешем строю. Ветераны в большинстве своём прошедшие школу экспедиционного корпуса остались в кольчугах. Слегка растянутая цепь, чтобы не мешать друг другу в работе с полуторниками, немного не привычными при пешем строе, без штандартов и подбадривающих в такие минуты людишек горнами, остановила толпу клыкастых воинов, и даже ввела в кратковременный ступор. Полная тишина накрывшая каменистую поляну, раскинувшуюся поперёк небольшого ущелья уходящего в горы, остановила орков словно каменная стена. Привыкшие к выражению страха или как минимум напряжения на этих казавшихся им утончённых чертах людских лиц, орки с некоторой недоверчивостью встретили эти слегка насмешливые, презревшие смерть взгляды. Не добавляли уверенности и несколько десятков лучников, в таких ненавистных оркам маскировочных плащах. Но то, что произошло дальше, их шокировало ещё больше. Эта жидкая цепочка людишек безо всякой команды двинулась на них. В воздухе свистнули первые стрелы выпущенные из за спин мечников. И вроде бы само благоразумие подсказывало им отойти в лес и принять бой в чаще прикрываясь от стрел стволами деревьев, и дать разбиться пусть и столь редкому но всё же строю. Но сама мысль отступить перед какими-то людишками, тем более их было даже меньше чем самих орков, была для них безумна. Тем временем стрелы «призраков леса», так называли орки столь малочисленные подразделения рейнджеров, делали своё дело, и численность клыкастых воинов стала быстро сокращаться. Теперь только полное сближение с противником могло защитить их от этих несущих смерть стрел. Своими же луками воспользоваться они уже не успевали, так как те были в походном положении без тетивы. Основная масса орков ринулась по центру, чтобы прорвать цепь, и достать лучников. Но в середине казалось столь редкой цепи как раз и находились те самые, лучшие из лучших. Некоторые из них были в лёгкой броне, потому, что даже в конном строю больше надеялись на себя чем на крепость доспехов. Весь бой был каким-то неправильным, и даже не то, что протекал он в полной тишине, орки не издавали своего рыка навевающего на всех приступ страха, так как понимали, что перед ними не тот противник, которого можно напугать каким-то банальным звуком. Войнам графа же не требовалось ни каких команд, все всё видели, и опыт сам подсказывал, что и как делать. Даже смертельно раненые умирали молча не произнеся ни единого звука. Лишь звон стали нарушал окрестности. Две силы, с одной стороны мощь и ярость, с другой опыт и презрение к неизбежному столкнулись на берегах этой безымянной речушки.
Вышедший на место боя на следующий день после полудня второй отряд орков, был шокирован увиденным. Весь их передовой отряд лежал перед ними вперемешку с людьми. Причём людей сразу было видно меньше, хотя ни каких следов магии видно не было. Эту мысль подтверждали меньше десятка воинов ощетинившихся оружием в стороне от тропы, и лишь четверо из них могли стоять на ногах. Орки молча проходили мимо, с изумлением и каким-то своим непонятным людям уважением поглядывали на выживших. Они умели не хуже людей ценить настоящую отвагу, дерзость и воинское искусство. Тем более они видели, что их цели, того самого магика, что уничтожил на переправе почти полторы тысячи их собратьев среди них не было.
