Оскудение государственной казны в условиях интенсивно развивавшейся натурализации, а вместе с тем и сокращения хозяйства привело вскоре к тому, что Боспор оказался уже не в состоянии выпускать даже медные деньги. В 332 г. пантикапейский монетный двор выпустил последние грубо исполненные деградированные «статеры» из чистой меди с бюстом и именем боспорского царя Рискупорида VI на лицевой стороне и бюстом императора Константина на обороте (табл. VI, 97).36 В течение почти девяти веков Пантикапей чеканил монеты — сначала от имени гражданской общины пантикапейцев, затем — от имени боспорских царей. В этих монетах нашли яркое отражение как периоды подъема и расцвета Боспора, так и времена его заката. На 332 г. нумизматический источник изучения исторических судеб Боспора навсегда обрывается. Вряд ли можно из самого факта прекращения чеканки боспорских монет делать вывод, что на Боспор в то время обрушилось какое-то катастрофическое бедствие, которое сразу же вызвало полную и окончательную гибель государства. Процесс распада Боспорского государства протекал на протяжении довольно длительного периода, и прекращение чеканки монет являлось лишь одним из эпизодов процесса увядания Боспора, который тянулся еще и дальше в течение нескольких десятилетий.
После прекращения выпуска боспорских монет в денежном обращении, повидимому, долгое время еще находились монеты старых выпусков, а кроме того в некотором, правда, весьма ограниченном, количестве поступали римские монеты.
Что прекращение в 332 г. чеканки боспорских монет не связано было с каким-либо внезапным потрясением Боспора и не означало ликвидацию власти правившей до того Боспорским царством династии, — самым убедительным образом подтверждается надписью, найденной на Таманском полуострове.37 К сожалению, из-за отсутствия более точных сведений относительно места находки надписи, невозможно решить вопрос, из какого именно боспорского поселения происходит этот чрезвычайно важный эпиграфический документ. Самым существенным представляется тот факт, что излагаемое в надписи событие относится к 632 г. боспорской эры, т. е. к 335 г. н. э., ко времени Рискупорида VI. В надписи говорится о сооружении в указанном году оборонительной стены или укрепления (??????) под наблюдением зодчего (??????????) Евтиха. Весьма выразителен конец надписи, который состоит из двух слов: ????? ?????, обозначающих пожелание победы городу. Поставленная далее цифра 638, повидимому, является датой установки надписи, которая была вделана в воздвигнутую стену; в переводе на наше летоисчисление получается 341 г. н. э.
Мы видим таким образом, что и после оборвавшегося в 332 г. выпуска боспорских монет жизнь в городах Боспора продолжалась, а во главе государства стоял все тот же Рискупорид, Но, вместе с тем, надпись показывает и крайне напряженную обстановку, в которой находились в рассматриваемое время города, расположенные на основной территории Боспорского государства и представлявшие собою его важнейшие опорные пункты. В наиболее ответственных местах воздвигались оборонительные сооружения, ибо опасность военного нападения извне, очевидно, все более возрастала.
Экономический упадок Боспора неизбежно влек за собой невозможность поддерживать на сколько-нибудь удовлетворительном уровне обороноспособность государства, что открывало широкие возможности для набегов на боспорские земли и его города соседних варварских племен, особенно кочевников.
В 362 г., как сообщает римский писатель Аммиан Марцеллин, к римскому императору Юлиану в Константинополь, ставший с 330 г. столицей империи, наряду с другими являвшимися с дарами посольствами «с севера и пустынных областей, через которые в море впадает Фасис, ехали посольства Боспоран (Bosporanis... legationes) и других ранее неизвестных народов с мольбою, чтобы за внесение ежегодной дани им дозволено было мирно жить в пределах родной земли».38
Приведенное сообщение Аммиана свидетельствует, что еще в 362 г. Боспор выступал на официальной политической арене как самостоятельная государственная область, обращавшаяся через специальных послов с определенными просьбами к римскому императору как к своему защитнику. Но из слов Аммиана вместе с тем видно, насколько трудные времена тогда переживал Боспор, для жителей которого мирная спокойная жизнь уже представлялась недосягаемым благом. Совершенно ясно, что экономически ослабевшее государство не в силах было защитить свои рубежи и обеспечить населению вполне мирное существование. Была ли оказана какая-либо реальная помощь боспорцам в результате их обращения к императору Юлиану — неизвестно. Вряд ли такая помощь, если она и была предоставлена, могла быть достаточно эффективной в то время, когда сама империя приближалась к своему концу, не имея возможности преодолеть ни внутренние, ни внешние трудности.
