Интересно отметить, что названные выше негреческие имена боспорских царей принадлежат не просто к разряду фракийских, но являются как раз такими именами, какие носили в ту же эпоху члены фракийской династии Одрисов.5
Необходимо в этой связи обратить внимание еще и на то обстоятельство, что выпускавшиеся царскими эргастериями на Боспоре кровельные черепицы в III в. до н. э. снабжались иногда клеймами, содержащими не только указание на происхождение черепицы из царского эргастерия (????????), но и включавшими в себя династические эмблемы в виде трезубца и дельфина.6 Эти эмблемы расшифровываются более поздними надписями римского времени, в которых нередко указаны мифические предки боспорских царей. Таковыми были Посейдон или его сын Евмолп, а также Геракл (IPE, II, 41, 358). Легендарная генеалогия боспорских царей возникла, несомненно, значительно раньше римского времени. Как показывают упомянутые выше царские черепичные клейма III в. до н. э., Посейдон и Евмолп почитались уже и Спартокидами в качестве предков их рода.
Вряд ли случайно в династической генеалогии фигурировал Евмолп.7 Последний, как известно, считался фракийцем и, повидимому, именно поэтому боспорские правители видели в нем своего предка.
Все это заставляет думать, что Спартокиды были тесно связаны с Фракией, являясь, вероятнее всего, фракийскими выходцами. Каким образом, при каких обстоятельствах и когда они оказались на Боспоре, мы не знаем. Из всех предлагавшихся уже гипотез нам представляется наиболее вероятной мысль, высказанная впервые историком Перро и поддержанная таким авторитетным исследователем, как В. В. Латышев.8 По их мнению, Спарток9 выдвинулся из командного состава наемного фракийского войска, бывшего на Боспоре. Присутствие фракийских наемников на Боспоре в IV в. до н. э. — факт хорошо известный; вполне возможно, что они были там и раньше — в V в.
Проявив себя способным военачальником наемного войска, Спарток, бывший, повидимому, выходцем из фракийской знати, мог захватить власть, опираясь на поддержку тех слоев населения городов Боспора, которые желали видеть во главе государства правителей, способных не только отстоять, но и значительно усилить и, прежде всего, расширить его территориально. Из последующей истории Боспора известно, что эту задачу Спартокиды осуществляли весьма энергично и не без успеха, лично руководя всеми главнейшими военными операциями, проводившимися боспорскими войсками.
Высказывалось в науке — притом уже очень давно — мнение, что Спартокиды были выходцами из среды местной окифской знати.10 Но подкрепить его какими-либо вескими доказательствами совершенно невозможно. Нельзя не считаться с фактом, что ни одного скифского имени среди Спартокидов мы не знаем; с другой стороны, в государственной политике, проводившейся Спартокидами, также не заметно признаков, которые могли бы подтвердить их скифское происхождение.
Предлагалась еще и такая догадка: Спарток якобы был выходцем из местной скифской среды, но родившимся от смешанного скифско-фракийского брака.11 Известно, например, что один из скифских царей был женат на дочери фракийского царя.12 Подобные браки могли происходить между скифской и фракийской знатью. Все же и при указанном допущении остается необъяснимым, каким образом в результате такого брака, который будто бы состоялся в Скифии и от которого предположительно происходят Спартокиды, могло получиться так, что из негреческих имен членов этой династии употреблялись имена исключительно фракийские, к тому же характерные для фракийской знати, при полном отсутствии скифских?
Таким образом, следует признать наиболее вероятным, что Спартокиды были фракийцами по происхождению, но сильно эллинизованными и усвоившими греческую культуру в такой мере, что вряд ли негреческое их происхождение внешне в чем-либо проявлялось, кроме имен. Весьма показательно, что боспорские цари были жрецами и покровителями исконно греческого культа Аполлона (IPE, II, 15), пользовавшегося особенно большим почитанием у боспорских греков, так как Аполлон был главным божеством Милета — метрополии Пантикапея и других городов Боспорского государства.
Поскольку жизненной основой городов рабовладельческого Боспора являлась торговля, и прежде всего экспорт хлеба, Спартокиды, действуя в интересах своего государства, с самого начала пребывания у власти стали стремиться к расширению территории Боспорского государства путем присоединения прилегавших к боспорским городам плодородных земель, заселенных местными племенами.
