Иными были чисто местные меото-сарматские поселения, располагавшиеся вдоль реки Кубани и у южных ее притоков, т. е. в районах, находившихся в зависимости от Боспора. Особенно большое количество остатков поселений (городищ) имеется на правом возвышенном берегу среднего течения Кубани; в меньшем числе они встречаются на противолежащей террасе, окаймляющей Кубань вдоль левого ее берега. Обычно каждое такое городище окружено земляным валом и рвом; каменных оборонительных стен и башен эти поселения не имели. На территории самого поселения, как правило, возвышается холмообразная, овальная в плане, насыпь, расположенная чаще всего на обрывистом краю террасы, занимаемой поселением. От остальной территории городища возвышенная часть отделена глубоким рвом, а иногда и валом. По своим размерам рядовые поселения невелики, занимаемая ими площадь составляет большею частью от 1.5 до 3 га; в более редких случаях она достигает 7 и даже 12 га. Искусственно созданный холм, имеющийся почти в каждом поселении, очевидно предназначался для оборонительных целей.180 Такое возвышение являлось своего рода акрополем, откуда можно было вести наблюдение за окружающей местностью и оказывать сопротивление вторгшемуся врагу.
Меото-сарматские поселения на Кубани, помимо своеобразия своих укреплений, отличались от боспорских греческих городов и внутренним устройством. Дома жителей обыкновенно представляли собой постройки из деревянных жердей, камыша и хвороста, обмазанных глиной с примесью рубленой соломы.181 Обилие ям-зернохранилищ, которые устраивались в домах и примыкающих к ним дворах, а также множество каменных зернотерок, находимых при раскопках, подтверждают тесную связь этих поселений с земледелием.
В районе среднего течения Кубани особо выделяется городище, расположенное на возвышенном мысу правого берега реки, в 18 км западнее Краснодара, у станицы Елизаветинской. Это остатки одного из самых больших прикубанских поселений античной эпохи.182 Более древняя западная часть указанного городища имеет в прибрежной полосе два значительных холма, окруженных рвами и входивших, очевидно, в систему укреплений поселения. С северной стороны оно было защищено валом и рвом, с запада, юга и востока — рекой Кубанью. Первоначально поселение занимало относительно ограниченную территорию, но в течение IV—III вв. оно чрезвычайно разрослось. Расширяясь к востоку, поселение охватило собою и ту местность, которая раньше, в V—IV вв., была занята под курганный некрополь, являвшийся местом захоронения богатой местной знати.183
В отличие от рядовых кубанских античных поселений, елизаветинское городище выделяется не только своими огромными размерами, но также исключительным обилием привозных вещей. Здесь при раскопках наряду с местной керамикой обнаружено большое количество чернолаковой и другой греческой импортной керамики, много пантикапейских монет IV—II вв. и клейменных амфор — родосских, синопских, фасосских. Встречены также статуэтки богинь Деметры и Кибелы греческой работы, бронзовые эллинистические перстни с выгравированными на щитках изображениями Аполлона, Артемиды, Геракла и др.; обильно представлены импортные стеклянные бусы.
Находка глиняных боспорских черепиц, в том числе с клеймами, свидетельствует, что в этом поселении были не только обычные местного типа глинобитно-камышевые дома, но и более фундаментальные постройки с черепичными кровлями, устроенными по греческому образцу.
По всей вероятности, елизаветинское городище представляет собой остатки большого земледельческо-ремесленного меото-сарматского поселения, являвшегося одновременно и крупнейшим торговым центром, через который боспорские купцы вели широкий товарообмен с Прикубаньем. В таком поселении наряду с туземным населением жило немалое количество заезжего торгового люда из крупных боспорских городов — Пантикапея, Фанагории и др. Кроме того, сюда же переселялось и некоторое число боспорских ремесленников. Продукция их, соответственно приспособленная к запросам местного населения, могла иметь обеспеченный сбыт. Интересно, что открытые при раскопках елизаветинского городища гончарные обжигательные печи оказались такого же устройства, как и печи, употреблявшиеся боспорскими керамистами в Пантикапее и Фанагории.184
Процесс роста оседлого населения на Кубани и соответственно с этим увеличение количества поселений в значительной мере были связаны с экономическим влиянием Боспора. Как показывают археологические обследования кубанских древних городищ, на некоторых из них жизнь началась уже в конце VI в. — начале V в. до н. э., но особенно интенсивно стали возникать оседлые кубанские поселения с конца V в. и позднее, когда исключительно широкий спрос на хлеб, исходивший от боспорских купцов, несомненно стимулировал усиленный переход к оседлому земледельческому быту местных кочевых и полукочевых племен.
