- Слушай, девочка, хватит дурить и убегать, - зло говорит он. - Это тебе не детская игра в «Поймай, если сможешь», и не шутки. Слезай. Надо поговорить. Я всe равно тебя заставлю.
- Отстань! - изловчившись, я награждаю его пинком, но без толку. Хватка у маньяка слишком крепкая. И тогда у меня вырывается вопль: - Помогите! Кто-нибудь!
- Вот идиотка, - слышу внизу, а потом сильный рывок сдергивает меня вниз, как слабого котенка.
На траву мы приземляемся почти синхронно - маньяк падает вниз на спину, а я прямо на него. Но пока я ошалело хлопаю глазами, он мгновенно хватает меня за плечи, переворачивается вместе со мной...
И оказывается лежащим сверху. Вплотную ко мне, лицом к лицу. И я чувствую исходящий от него густой запах чебуреков.
Удивительное дело! При падении я умудряюсь ничего себе не отбить. Должно быть, все шишки получил сам маньяк, ведь он же упал первым и невольно подстраховал меня собой.
А еще... несмотря на мои подозрения об опасно-психическом состоянии преследователя и то, что сердце колотится в груди часто-часто, как у перепуганного зайчишки в волчьих лапах... я неожиданно испытываю странное, нелогичное и попросту глупое ощущение настоящего азарта...
Как будто на самом деле ничего страшного мне не грозит.
И почему-то чудится, что этот мужчина, придавивший меня своим сильным атлетическим телом к холодной земле, источает безумно привлекательные мужские флюиды, феромоны или фиг знает что еще, отчего запах проклятых чебуреков кажется мне просто... обалденным. Таким вкусным, сочным. Дразнящим.
И это при том, что я уже совсем не голодная!
В окружающей нас сумеречно-лесной тишине гипнотически-немигающие глаза надо мной завораживают своей близостью. Уставившись в них, я даже не сразу понимаю смысл слов, которые он настойчиво втолковывает мне.
- А..?
- Повторюсь, - медленно и внушительно произносит маньяк, разглядывая меня изучающе, как неведомую и очень непредсказуемую зверушку. - Если ты не хочешь разговаривать в комфортных условиях, как все нормальные люди, то давай поговорим прямо здесь и вот так. Меня интересует...
До меня наконец-то доходит, что этот тип не только удобно разлегся на мне, но еще и оскорбляет при этом. Хотя из нас двоих ненормальный - это он, а никак не я.
- Пусти! - взбрыкиваю под ним изо всех сил, и мне почти удается сбросить его ноги со своих бедер.
Но он тут же придавливает их снова коленом.
- Лежать. И дослушай мой вопрос.
- Не хочу!
Я продолжаю активно брыкаться, но с каждой секундой удивительным образом страх перед ним продолжает трансформироваться в нечто иное. Это какая-то гремучая смесь гневных эмоций и физических ощущений, вроде... возбуждения.
И это меня пугает даже больше, чем сам маньяк.
В любом случае никакого положительного результата хаотично-инстинктивное сопротивление так и не приносит. Более того - оно только ухудшает мое положение. Потому что в процессе этого неравноценного противоборства тонкий серый плащ лаконично и сердито трещит по шву где-то в области кармана.
Надо мной раздается короткое смачное ругательство. Затем маньяк внезапно освобождает меня от своего немалого веса и быстро вздергивает на ноги.
- Хватит, - цедит он с нескрываемым раздражением. - Сейчас мы с тобой вместе прогуляемся до...
- Эй, бандюк проклятый! - гневно перебивает его зычно-басистый старческий голос с противоположного конца главной дачной улицы. - А ну лапы свои загребущие убери от неe! Вот я тебе щас..!
Шумный выдох несказанного облегчения вырывается из моей груди. Это же бабуля!
Тусклая вспышка единственного на всю улицу фонаря, который всегда зажигается у нас в восемь вечера, внезапно озаряет знакомую энергично-грозную фигуру в теплой коричневой фуфайке. Как будто перед нами нами не обычные окрестности полупустого дачного поселка, а сцена под лучом софита.
Баба Рева вышагивает по дороге твердой походкой с граблями в руках, причем держит их по-киношному наперевес, как настоящее оружие. Наверное, отобрала садово-огородный инвентарь у обеспокоенного соседа Михалыча, который тащится за ней следом и с благоразумным почтением помалкивает.
- К тебе обращаюсь, охломон! - гремит ее сильный голос, расходясь между домами и деревьями басистым эхом. - Что стоишь там, зенки бесстыжие вылупил?
Я еле слышно хмыкаю, когда хватка маньяка на моих плечах сначала ослабевает, а затем и вовсе исчезает. Сам он разворачивается всем корпусом к надвигающемся «стихийному бедствию» в лице моей бабули и с обманчиво-умиротворяющей уверенностью обращается к ней:
- Успокойтесь, уважаемая. Девушке совершенно ничего не угрожает. Она упала. Я просто помог ей подняться и хотел...
- Знаю я, чевой ты хотел, маньячина недоделанная! Мало того, что гоняесся тут за ней, общество свое паскудное навязываешь, так еще и снасильничать удумал?! Михалыч мне уже всe про тебя рассказал!
- Вы ошибаетесь, - голос моего маньяка холодеет до минусовой температуры. - Я всего лишь хотел поговорить с девушкой об очень важных вещах.
