— Да ладно тебе, братишка, не гони! Чё ты опять начинаешь-то? Я же, блин, старался. Хотел как лучше. Ты давай не мороси.
— Каждый раз, когда ты выходишь из этого кабинета, я думаю о том, чтобы составить заявление на твоё увольнение. Каждый, мать твою, грёбанный раз! — указательный палец Кирилла уткнулся в столешницу. Давление было таким, что ещё чуть-чуть и что-то одно — либо палец, либо столешница, — наверняка сломалось бы. Но мужчина вовремя убрал руку, начав ею размахивать. — Бесит! Как же бесит твоё отвратное поведение! Ты в себе? Ты вообще понимаешь, где находишься? Понимаешь, что тебе уже тридцать лет! Тридцать, мать твою, лет! Какого хера?! — рука Кирилла устремилась в сторону напуганных девушек.
Семён сложил ладони вместе.
— Ладно… я тебя понял… Хотел как лучше, получилось как всегда.
Кивком Семён отправил девушек обратно. Представительницы модельной внешности быстро покинули кабинет.
Кирилл немного успокоился.
— Ладно, братишка, признаю, виноват. Сначала нужно было посоветоваться с тобой, — аккуратно шагая в сторону выхода, говорил Семён. — Обязательно сделаю так в следующий раз. Пойду… — рука легла на дверную ручку. Кирилл не сводил с брата взгляда. — Поработаю…
Семён исчез за дверью. В помещении снова воцарилась полнейшая тишина.
Какое-то время Кирилл сидел и смотрел на дверь, пытаясь убедить себя в том, что ему просто привиделось — ничего этого не было. Но мужчина быстро понял, что это даже хуже. Если ему привиделось такое, значит у него серьёзные проблемы с головой. Пусть лучше его брат остаётся неисправимым идиотом, недели у него будут такие проблемы с головой.
Через пару минут мужчина вернулся к работе. Он даже был немного благодарен брату за то, что тот устроил — только благодаря его взбучке Кирилл избавился от мыслей о девушке, которая уже второй день не принимала заявку в друзья. Как раз для этого он и вызывал Стаса — чтобы тот отвлёк его. Вовсе не потому, что Кириллу надо было знать, как идут дела с подготовкой к релизу, а для того, чтобы не думать, избавиться от навязчивой идеи, забыть эту девушку. В конце концов — чтобы не вести себя, как одержимый школьник.
Добавит и добавит, — думал он, утешая себя, — нет, значит нет. Чего мучить себя? Ну? Взрослый же му…
Не успел он додумать, как его личный телефон издал звук входящего оповещения. Когда Кирилл перевёл взгляд на смартфон, экран уже погас. Мужчина поднял телефон. Гаджет, определив хозяина по лицу, снял блокировку. Первое, что увидел Кирилл, было заветное: «Леся Федотова приняла вашу заявку».
Глава 12. Мужики — мальчишки
— Приняла, — отрапортовала я.
Жаль, подруге этого было недостаточно.
Девушка кивнула на телефон.
— Пиши.
— Пиши? — непонимающе переспросила я.
— Пиши, — кивнула Ксюша.
— Что писать? — я включила режим идиота.
Тут же подумала: как будто это поможет…
— Мне что, за тебя написать?
Ксюша потянулась к телефону. Я тут же дёрнула рукой, убирая телефон подальше.
Не сработало.
— Ладно… — выключила режим идиота.
Уткнулась в экран смартфона. Над профилем основателя соц. сети сияла зелёная плашка «в сети». Я вдохнула, набралась сил, размяла пальцы, шею, глаза…
— Издеваешься?! — возмущённо воскликнула подруга.
Я игриво прищурилась.
— Чуть-чуть.
Вернулась к телефону.
Ладно… Писать… Что писать? Пальцы коснулись экрана. П… р… и…
— Ну вот, готово, — довольно отрапортовала я, возвращая телефон подруге.
Сначала Ксюша улыбалась, но, как только взглянула в экран, одарила меня таким взглядом, словно перед ней сидел призрак.
— Ты шутишь?
Я кивнула на телефон.
— Это похоже на шутку?
Ксюша замотала головой.
— Нет, это реально какая-то шутка, так ведь? Ты просто издеваешься надо мной, вот и делаешь всё, чтобы я с ума сошла.
— Да божечки! Что такого?! — я взмахнула рукой. — Не издеваюсь я! Что такого страшного-то? Ну написала я «привет», дальше-то что? Зачем ты меня унижаешь? Что не так?
Сказать, что я волновалась — ничего не сказать. Если бы неделю назад мне сказали, что я буду сидеть на кухне со стойким ощущением дрожи во всём теле — дрожи непростой, а той, что исходит откуда-то изнутри, — я бы никогда не поверила, что мои переживания будут связаны не с проблемами Стаси, а с проблемами сердечными.
А самое смешное в этом всём то, что я до сих пор не уверенна, что мне это нужно… Парень? Как будто это вообще не про меня…
— Тааааак, — протянула подруга, — похоже, мы сегодня узнали, что ты полный профан в общении с мальчишками.
— С мальчишками?! — возмутилась я. — Ты этого мастодонта называешь мальчишкой? Владелец целой кампании! Разве можно говорить про него так?
Подруга усмехнулась. Даже отвернулась, чтобы я не заметила, как её смешат мои слова. Обнаружив на себе мой безымоционально-суровый взгляд, от которого можно ожидать что угодно, Ксюша поспешила объясниться:
