Подруга жестом попросила телефон обратно. Я вернула. Ксюша внимательно изучила сообщение — как будто проверила правильность каждой буковки, — затем подняла на меня одобряющий взгляд.
— Неплохо.
Внезапно до меня дошло:
— А как же все эти легенды о том, что мужчина должен писать первый? Почему я придумываю, как вывести его на диалог?
— Ты морозила его сутки. Нужно же как-то загладить вину. Написала же, не сломалась! Ты же не хочешь показаться зазнайкой или, чего хуже, стервой?
— Конечно нет.
— Вот и исправляйся.
После такого заявления я сложила руки на груди и недовольно откинулась на спинку.
— Ну спасибо.
Не прошло и пары секунд, как подруга сообщила:
— Ответил.
— Если он так быстро отвечает, значит совсем не волнуется, — подметила я.
Пропустив замечание мимо ушей, Ксюша проинформировала:
— Пишет, что обязательно оставит для тебя место, если ты справишься с тестом.
Уголки губ Ксюши потянулись вверх. На лицо снова залезла довольная улыбка. Уже пару секунд спустя Ксюша радостно визжала на всю кухню, убеждённая в том, что я действительно нравлюсь Кириллу.
Глава 13. Я, Я и снова Я
Тест я сдала. Сначала за Ксюшу, затем и за себя. Пришлось попотеть — тест оказался никаким не тестом, а полноценным заданием. Нужно было найти ошибки в программном коде бракованной версии социальной сети и заставить её работать как надо.
Ближе к вечеру вернулся отец. Папа явнобыл не в настроении. Он сразу же прошёл на кухню, даже не ответив на приветствие. Ладно я, но Ксюша — гость. Невежливо вести себя так при госте.
Я решила не отставать — пошла следом за отцом. Деловито сложив руки на груди, пронаблюдала за тем, как он присаживается на излюбленное место и ставит пакет на стол. Услышала, как гремят бутылки. Всё ясно, — подумала. Секунду спустя отец достал из пакета прозрачную бутыль с известным содержимым. Следом пошли закуски из колбасы и банки солёных огурчиков.
— Это так ты работу ищешь?
Я и моргнуть не успела, как папа начал пить прямо с горла.
— Да что такое-то! — закричала я, вырывая бутыль из рук непутёвого папаши. Содержимое бутылки пролилось на куртку, немного попало на пол и на стол. Папа посмотрел на меня с лютой ненавистью. Надеюсь, он не перейдёт на рукоприкладство… Пытаясь сохранить самообладание, я спросила: — Что с лучилось?
Родитель гневно выдохнул носом, вытер губы воротником.
— Не взяли меня, — процедил он сквозь зубы.
— Не взяли? — не поняла я. — Куда не взяли?
— На работу новую.
— Не понимаю. Ты из-за этого расстроился? Всего-то день прошёл. Конечно тебя не взяли. Ты вообще много куда резюме отсылал?
Постепенно отец начал отходить. Услышала шорох. Обернулась. Заметила, как Ксюша проскочила в прихожую. Я попросила отца подождать, прихватила с собой бутылку водки и направилась к подруге.
— Я, наверное, пойду уже, — обувая второй сапожек, прошептала подруга.
Я лишь молча кивнула, понимая, что подруге действительно стоит уйти: не нужно ей видеть и даже слушать весь этот ужас, который происходит в нашей семье чуть ли не ежедневно.
Закрыв дверь, вернулась на кухню. Каково было моё удивление, когда я обнаружила, что отец открыл уже вторую бутылку. Так и зависла в проходе с выпученными глазами, не зная, как реагировать.
— Да хватит! — наконец сорвалась с места, подлетела к папе и вырвала вторую бутылку. — Хватит! Прекрати! Ты же обещал! — кричала я как ненормальная.
А потом крик ушёл — пришла боль. Осознание безвыходности. Зря я понадеялась на слово отца. Зря решила, что он изменился.
Обессилела, поставила обе бутылки на стол, а сама села на табуретку, уперлась локтями в столешницу, схватилась за голову и заплакала.
Тяжёлый вздох прервал мои рыдания. Но я слышала, как перед этим папа сделал ещё несколько глотков.
Подняла взгляд на отца, попутно вытирая заплаканные глаза.
— Никуда я никакие резюме не подавал, — признался папа. — Меня на этой работе должны были повысить. А в итоге ни фига не вышло.
— И ты решил снова взяться за своё? Одна неудача, и ты опускаешь руки? Ох… даже не представляю, что было бы, если бы я опускала руки, после каждой неудачи или просто из-за плохого настроения… Наверное, нас бы уже выселили из этой квартиры, даже несмотря на то, что она твоя. Ты бы, наверное, с радостью, продал её, да? Купил бы себе грузовик водки и горя бы не зал!
— Не говори так, доча…
Глядя в мрачные глаза отца, я окончательно поняла, что могу положиться только на себя. Поднялась из-за стола и молча ушла в комнату.
Всё следующее утро провели в тишине.
Я молчала, молчал отец, молчала и Стася. Ребёнок всё прекрасно понимал под одному только недовольству, написанному на лицах взрослых.
По пути в школу ребёнок попытался спросить, почему вчера вечером я так кричала, но я сослалась на то, что объясню позже. Старалась быть как можно мягче, чтобы сестрёнка не дай бог не посчитала, что именно я монстр во всей этой ситуации.
Вроде бы, обошлось…
В университете вопросы задавала уже Ксюша. Ни на один из них я не ответила. Я даже не слышала, что она говорит — прикинулась, словно думаю о чём-то своём и протянула так до конца занятий.
