– Доброе утро, мистер Кавана. Вчера был день рождения начальника курьерской службы. Он отличается… излишней экономностью и, похоже, заказал еду по акции из сомнительной забегаловки.
– Деньги любят экономных людей, – заметил босс, направляясь к своему кабинету.
– Это да, но не когда граничит с жадностью и отсутствием здравого смысла. Мы остались без курьеров. Кишечная инфекция, – доложила коротко.
– Вам стоит поговорить с ним, Элизабет. Вам–то здравого смысла не занимать, – с очевидным намёком заметил шеф и, кивнув, удалился к себе.
Щёки вспыхнули!
Знал бы он, как мучительно порой жить с этим здравым смыслом.
И вообще, я не зануда и не скучная серая мышь, лишь играю такую. А всё потому, что по–другому в его присутствии невозможно. И да, может, кто–то сказал бы, что можно уволиться, и я даже согласилась бы, но…
Всегда есть но. И не одно.
Увы, но у меня слишком много причин, чтобы здесь работать. Я не могу встать, хлопнуть дверью и уйти в другую компанию, даже если предложат хорошие условия. Даже если предложат гораздо лучшие условия. У меня контракт с кабальными условиями и обязательства перед семьёй. Приходится выкручиваться.
А Десмонд Кавана, будем откровенны, не самый ужасный руководитель. Своеобразный – это да, но не кошмарный. По крайне мере, когда не смотрит на меня, как на женщину.
И дёрнул же меня чёрт тогда принарядиться в офис!
Мне катастрофически нельзя расслабляться!
Я принесла боссу кофе и документы на подпись. И, к своему счастью, не удостоилась ни комплиментов, ни замечаний. Кавана был в суперрабочем настроении, что случалось с ним нечасто, а потому одновременно говорил по телефону, печатал на клавиатуре, кивал мне и, возможно, делал в уме ещё стопятьсот дел.
Значит, меня ждёт немало заданий, а я в кои–то веки безмерно тому рада! Больше работы – меньше контакта с генеральным директором!
В папку с документами Кавана вложил заранее приготовленный конверт с приклеенным сверху цветным стикером, и я подумала, что слишком расслабилась и меня ждёт любовная записка или ещё что–либо личное. Когда вернулась к себе за стол, первым делом проверила надпись.
– Ура, – выдохнула тихо, радуясь, что адресовано письмо совсем не мне.
«Конверт – к подарку. Башня DH, секретарь 1»
Такие шифровки у нас были обычным делом, так что я совсем не удивилась, когда ближе к обеду из модной галереи привезли хорошо упакованную картину, ещё и бантом сверху украсили. Похоже, у кого–то в башне собственников нашего холдинга день рождения и это презент от нашей компании. Странно, что его придётся доставлять курьером, ведь обычно в главную башню Кавана ходит лично. А, может, я всё не так поняла.
Башня собственника была запретной территорией и заходили в неё лишь по приглашению. Уже на входе стояли турникеты, пройти через которые без специального пропуска было невозможно. Поговаривали, что входящих проверяли даже на наличие алкоголя в крови,
Признаться, я едва не лопалась от любопытства. Башня была притчей во языцех. Там располагалось не только высшее руководство – сам царь и бог нашего многотысячного войска Даррен Хант, но и лаборатории, производства самого разного толка, инженерные, проекторские, конструкторские помещения.
Также говорили, что в главной башне совершенно неприличные зарплаты, но это, наверное, враки, ведь и у нас зарплаты были более, чем достойными. Зачем же головному офису переплачивать? Тем более, как сказал Кавана, деньги любят экономных, ну и экономию, разумеется.
С другой стороны, если бы я попала в башню DH…
Интересно, а перемещение внутри холдинга считается нарушением рабочего контракта?
– Элизабет, меня сегодня не будет. Пожалуйста, проследите, чтобы картину доставили в главную башню и передали лично в руки секретарю мистера Ханта, она знает, что с ней делать.
– Да, конечно.
– Позвоните ей, пусть пришлёт курьера, раз наши… обосрались, – закатив глаза, выдал Кавана совсем не по–деловому, и ушёл к лифту.
– До завтра, мистер Кавана.
– Или до вечера, – донеслось многообещающее.
Сузила глаза. Если он думает вернуться за десять минут до конца рабочего дня и загрузить меня так, чтобы я осталась до ночи, пусть и не мечтает. У меня была одна замечательная рабочая обязанность, которой я могла спастись, сбежав немногим раньше его возвращения.
Сперва я её ненавидела, зато потом поняла, как использовать в личных целях, и полюбила всей душой.
Это рубашки. Мятые, ношенные, запачканные соусом болоньезе во время обеда или помадой – что случалось с Каваной в любое время дня и ночи. Я должна была отвозить и забирать их из прачечной лично, будто это совершенно секретные документы. И сегодня планировала исполнить свою святую обязанность!
Злорадно хохотнула и пошла упаковывать практически чистые рубашки шефа. Может, ещё заскочу к Кэл, расскажу о вчерашнем. Как ни крути, такие новости рассказывать нужно лично, разыгрывая всё в лицах и активно жестикулируя.
