Я осторожно поставила картину на пол, и выдохнула, вновь набираясь терпения. И даже посочувствовала этой железной леди, наверное ей часто приходится иметь дело с непростыми гостями, волей–неволей приходится соответствовать. А может, шпильки и красная помада это прихоть биг–босса?
«А, может, не все такие принципиальные, как некоторые, и она совмещает обязанности секретаря и любовницы?» – заметил внутренний голос, в котором отчетливо слышались ехидные интонации моей лучшей подруги Кэлли.
Так. Это не мое дело. Мое дело передать подарок мистеру Хиллу, и все. Возможно, это первый и последний раз, когда я тут побывала.
Мисс Эрроу все не было, и я принялась осматриваться, любуясь изысканной классикой. Дизайнеры постарались, совместив шик старины с удобством современности.
Спокойная мебель из темного дерева в английском стиле, панно с каретной стяжкой на стене, полотна известных художников современности на стенах, некоторые мне были знакомы. Теперь я понимала выбор подарка. Похоже, Даррен Хилл уважал живопись.
Взгляд снова вернулся к черному панно, и тут случилось невообразимое. В голове появилась картина, как Десмонд Кавана прижимает меня спиной к такому же, удерживая руки над головой. Рвет ворот блузки, обнажая грудь, а мелкие пуговички прыгают наперебой по полу…
Кровь прилила к лицу, а внизу живота потяжелело. Организм недвусмысленно намекал, что ночь в Таиланде не прошла даром, и он хочет еще. О, боже! Хватит! Нужно с этим что–то делать. Пожалуй, в эти выходные я составлю компанию Кэлли и поеду с ней в очередной бар.
Подруга не стесняется заводить интрижки на одну ночь, и я, признаться, впервые подумала, что, возможно, это не так уж и плохо. Позволяет спустить пар и расслабиться. А главное – никаких обязательств, если, конечно, не давать свой номер, и никаких безумных воспоминаний и развратных снов после.
Это отчаянье. Я понимала, что никогда так не сделаю, но пыталась себя успокоить. Нужно сосредоточиться на чем–то другом, а то в последнее время я слишком часто думаю о сексе.
Не решаясь прислонить подарок к столу, снова подхватила тяжелую картину и принялась рассматривать полотна на стенах. На одном были изображены два корабля со множеством парусов.
«Гонка клиперов «Ариэль“ и «Тайпин“», гласило название. Картина внезапно приковала все мое внимание. Красивые и легкие, точно диковинные птицы, корабли словно резали верхушки волн. Собственно за это и получили название клиппер – стригущий.
Именно в этот момент, когда я едва отвлеклась от своих фантазий, дверь кабинета мистера Хилла приоткрылась, и оттуда вышла секретарь, громко цокая каблуками.
– Мистер Хилл, я все сделаю. Через полчаса документы будут у вас на столе, я прослежу и выверну из них душу, если потребуется, – убеждала его блондинка.
Обогнув меня, она направилась к своему столу и схватила телефон. Решительное выражению ее лица не оставляло сомнений, что она не только душу вывернет, но и тело. Наизнанку. Наверняка у этой дамы в нижнем ящике стола чемоданчик с пыточными инструментами…
Все это пронеслось в моей голове за долю мгновения, пока я провожала ее взглядом. Но едва я набрала в легкие воздух, чтобы напомнить о подарке, как меня сбили с ног.
– Аах! – вскрикнула я от неожиданности и взмахнула руками, выронив картину.
Это была катастрофа по всем фронтам.
И нет. Не потому, что дорогой подарок мог испортиться, а я – получить травму от падения. Дело было в мистере Хилле.
Похоже, его так и не предупредили о моем присутствии, и он не ожидал, что в двух шагах от двери кто–то отирается, безмятежно пялясь на картину.
Теперь он держал меня за талию, прижимая к себе. Это вышло не нарочно. Он просто инстинктивно подхватил меня, не давая упасть, но теперь его ладонь прожигала мне поясницу, разгоняя по телу горячие волны. Наши бедра соприкасались, будя во мне воспоминания об умопомрачительно жаркой ночи в Таиланде.
Но самое дикое было то, что и мужчина был передо мной тот же самый!
Это конец!
Я даже дышать перестала, ожидая, что сейчас он по–разбойничьи воскликнет что–то вроде: «Ага, попалась!» или еще хуже: «Что ты здесь делаешь, сладкая девочка?»
Тело отреагировало на его прикосновение молниеносно: соски затвердели, краска бросилась в лицо. Щеки и уши горели так, словно меня на барбекю пустили. А Даррен Хилл смотрел пристально, но, кажется, не узнавал.
Наверное все–таки отсутствие макияжа, собранные в пучок волосы и уродливые очки сделали свое дело. Чтобы закрепить эффект я близоруко сощурилась и поджала губы, надеясь, что образовавшиеся мимические морщинки придадут мне лишних лет семь.
Боже правый, ну как? Как я могла его не узнать?! Ведь видела изображения в газетах, когда училась в колледже! Но совершенно не сопоставила одно с другим, когда устроилась в холдинг. Вот ведь. Остается надеяться, что и он такой же близорукий…
– Мистер Хилл, п-пустите меня, пожалуйста, – пересохшим от волнения горлом прокаркала просьбу.
Голос от шока изменился до неузнаваемости, прозвучал низко и хрипло, и это сыграло мне на руку.
